Куратор

– Если у тебя закончится запас грязных тряпок, рекомендую пополнить дефицит, – съязвил Беллоу. Женщины в платках перебирали груды барахла. На махристом коричневом платке одной из них читались буквы «УКА». До Лайонела не сразу дошло, что платок выкроен из мешка для муки.

Дорога шла под гору, следуя особенностям городского рельефа – холмы на севере, Лис в низине.

– Смотри, смотри! – оживился Беллоу, тыча пальцем в стекло. Жилистый старик в одном жилете, с голыми руками, сводил мула по деревянной лестнице со второго этажа.

С каждым шагом мула со ступеней сыпалась грязь, и вся постройка содрогалась от фундамента до крыши. Трамвай проехал мимо, прежде чем Лайонел успел разглядеть, благополучно ли спустились мул и его погонщик.

– Как считаешь, у них законный брак или они так, по любви? – Беллоу отпил из фляги. – Не захочешь – обалдеешь. Каждая тварь находит способ выживать.

Лайонел хотел сказать, что это люди, но понимал – Беллоу и это вышутит.

Мелом на кирпичных и дощатых стенах были написаны объявления:

«Семейный пансион на ночь»

«Братство докеров в 10 на обычном месте»

«Дешевый превосходный поташ Дримма»

«Опытный костоправ – спросите Колла наверху в задних комнатах».

Дымок, сочившийся из труб, торчавших из крыш и стен, был угольно-черным из-за всякой дряни и мусора, который жгли вместо дров; от химической вони во рту появлялся вкус дегтя. Когда трамвай свернул к реке, к тяжелому духу гари добавились запахи рыбы, речного ила и прочих субстанций.

Из заводских труб ниже Южного моста валили серые клубы, размазываясь по небу; их рвал на ленты ветер над заливом. Этот более светлый дым принес ноту свежей краски, щекотал ноздри и давил изнутри на глаза, заставляя Лайонела сгорать от неловкости на удобном трамвайном сиденье.

– А сколько тут прелестных кошечек! – ехидничал Беллоу.

Кошек и в самом деле было много: они сидели на крышах, подоконниках и лестницах. Лайонел даже заметил кота, восседавшего на закопченной спине купидона на карнизе.

Завернув полосатый серый хвост шестеркой, кот сонными желтыми глазами рассматривал грязное небо.

Беллоу одобрительно продолжал:

– Они борются с грызунами, а в суровую зиму вот тебе и мясо в супе. Местные клянутся, что ни-ни – дескать, кошки священны, но это вранье: и жрали раньше, и будут впредь, не сомневайся. Когда припрет, лопаешь своих слуг. Такой закон у человечества.

Маршрут заканчивался на западной набережной возле Южного моста.