Беспорядок вещей

Несносный характер при этом сохранился – все вынь да положь, и прямо сейчас.

Полной противоположностью Кристине была Света Лапина – консервативная старая дева, известная журналистка и основательница частного ТВ-канала. Она сделала карьеру на скандальных сенсациях и любила таскать меня по пресс-конференциям. От любых подсказок «под кого копать» дама приходила в бешеный восторг, который легко конвертировался в красивые суммы на банковском счету «Перспективы».

– И как вышло, – ухмыльнулся Рома, – что ты дважды оказалась рядом с трупом?

– Стечение обстоятельств.

– Так же, как с твоим дядей?

О-о-о, сорвался! Все-таки я не ошиблась. Ясно, что в протокол вопрос не пойдет, но раз кое-кто сам напрашивается… Я знала лучше всех – хочешь довести человека до бешенства, оставайся невозмутимой.

Я потеребила шарф и нежно улыбнулась:

– Этот вопрос к делу не относится.

– Тебе хоть раз в жизни было стыдно? – побагровел Рома, явно теряя терпение.

– Было, – скорбно произнесла я.

 – Однажды встречалась с парнем из оркестра. Думала, он крутой. А потом выяснилось, что он играет на треугольнике.

– Ты издеваешься?

– Нет, все именно так и было. Почему ты мне не веришь?

– Есть причины. У тебя даже имя и то не твое.

– Оно мое! – Я резко отодвинулась вместе со стулом и одернула свитер. – Насколько только может быть моим. Полагаю, вопросы закончились?

Новых вопросов у Ромы не нашлось. Я тщательно прочитала протокол, подписала каждую страницу и вывела в конце: «С моих слов записано верно и мною прочитано».

Он усмехнулся, но промолчал.

За дверь я вышла, старательно расслабляясь и призывая дар на помощь. В спину мне ударила волна негодования, страстного и фанатичного. Ух ты! Да Рому на мне прям зациклило, и серьезнее, чем я думала. У него на меня ничего нет, иначе мы бы говорили совсем по-другому. В любом случае один раз у меня уже получилось его обхитрить. Значит, получится и во второй.

Глава 4

Лейка

Фонари жадно впивались в темноту, рассеивая свет по пустым балконам торгового центра.

Внизу, в вестибюле, на расстоянии четырех этажей, мерцал фонтан. На дне круглой чаши светились римские цифры, яркие лампочки на ее краях отсчитывали минуты, складывая их в часы. Время не детское, и Артему пора лежать в постели. Вместо этого он играл на моих нервах: разбегался и опасно скользил по полу на подошвах ботинок. Я порывалась сделать замечание, но меня останавливала совесть.