Призрак пера

– Как я говорила, Сильвана, вам стоило бы рассматривать это задание как возможность войти в редчайший и привилегированный поток любви. Я передаю любовь своим читателям. Передаю им сообщения, несущие мир и уверенность. А они, ощутив силу послания, его пользу, в свою очередь тоже излучают любовь, не только ко мне в ответ, но и к окружающему их миру, таким образом расширяя добродетельный круг. – Она распахивает руки в той особой манере, которая идет только священникам – и ей.

– Вы, должно быть, недоумеваете, почему я настаивала на личной встрече, раз Энрико предупредил меня, что обычно вы не очень рады личному общению с авторами, за которых пишете.

Ах, вот как, Энрико? На самом деле он с радостью разрешал бы мне видеться с авторами только связанной и в наморднике, как у Ганнибала Лектера, думаю я, но ничего не говорю. Хочу понять, что Бьянка имеет в виду.

– Будем откровенны, Энрико – деловой человек. И он обрисовал вам задание просто как очередной источник дохода, или я ошибаюсь?

– «Доход» – слишком сильно сказано, учитывая, как мало он мне платит, – уточняю я.

Бьянка улыбается, но продолжает, не обратив особого внимания на мои слова:

– Однако это задание отличается от тех, ради которых вас обычно зовут. Для выполнения того, о чем мы хотим вас попросить, Сильвана, нужна мотивация. Даже, не побоюсь этого слова, призвание. И это призвание вы в какой-то мере можете найти в самой себе.

Вот почему я сочла важным, даже необходимым поговорить с вами лично, прежде чем вы приступите к работе. Вы должны впитать само ощущение, прочувствовать его, если хотите хотя бы попытаться заговорить голосом ангелов, а – Энрико, не обижайся! – я сильно сомневаюсь, что он, практичный бизнесмен, когда-либо сможет вам так все объяснить.

Бьянка улыбается.

Я улыбаюсь.

Все еще улыбаясь, произношу:

– Бьянка. – Раз она зовет меня Сильваной, то и я могу называть ее по имени.

 – Бьянка, дело в том, что мне не нужно призвание, чтобы говорить с ангелами. Мне нужен именно голос ангелов. Другими словами, со мной ангелы не говорят, а раз так, и писать мне не о чем.

– Но… ох! Моя дорогая! – щебечет Бьянка слегка изумленно и с ноткой веселья, будто я пошутила. Нет, хуже. Умиленно. Будто ее шестилетняя внучка спросила, как же детки не разбиваются, когда аист бросает их в кроватки.