Блеск и нищета Жанны Дюбарри

Если он поймет, что девица предана вам, его злость не будет знать границ, и несчастная испытает на себе весь его гнев. И тогда вы ничем ей помочь уже не сможете.

Был и остаюсь, мсье, вашим преданным слугой, Л.

21 февраля 1768 года

(от Ришелье, Лебелю)

Дорогой Доминик,

Давайте будем называть кошку кошкой, а Шуазеля – жабой, которую можно раздавить каблуком, если испытываешь большое отвращение.

Среди всех прелестей, коими природа так щедро наградила юную де Вобернье, у нее есть редкое умение ни к чему и ни к кому не испытывать отвращения.

Вы и я, мой дорогой, – яркое тому доказательство.

Шуазель, насколько я знаю, не сможет остаться совершенно равнодушным к чарам этой красивой девицы, а наш Ангел знает, как можно поставить мужчину на колени. И тогда ей останется только встать на ступеньку, которая приведет ее туда, куда мы знаем. Шуазель увидит в этом еще один случай прославиться: среди всех, кто оставил отпечаток своей обуви на заду великого Министра, наш дорогой Ангел отпечатает своим каблучком самый соблазнительный рисунок.

Отведав запретного плода, достойный цензор почувствует необходимость проявить к нашей протеже самую большую снисходительность.

Вся эта история полностью лишена смысла, но она веселит меня и приносит редкое удовольствие. Невозможно дожить до моего возраста без того, чтобы не убедиться, что жизнь – это игра, что мудрость человека заключается в том, чтобы добавить к ней одну-две сцены по своему выбору.

(Герцог де Шуазель, «Мемуары», глава XXII.

Отрывок)

В 1768 году перед тем, как Двор отправился в Компьень[72 - Компьень (в июле) был одним из этапов маленьких путешествий (как Фонтенбло в сентябре, Медон, Марли и т. п.), в ходе которых король отдыхал один день или несколько недель от тяжелого этикета двора. В эти поездки приглашались только избранные на основании расположения короля или в зависимости от их положения.

Можно себе представить, на какие низости и интриги шли придворные, чтобы оказаться в числе избранных.], один из друзей прислал мне письмо с просьбой принять женщину, которая интересовала некоторых моих знакомых, и эта женщина о чем-то хотела меня попросить. Я был в это время в Париже[73 - В Версале, а не в Париже, находилось Бюро по корсиканским делам (выдуманный Плутом повод для визита Жанны), и посему Шуазель мог принять девушку.