Глубокие воды

Вряд ли это представляет для кого-то особый интерес, хотя производителям средств от насекомых следовало бы…

– Ви-ик? Ты не возражаешь? – заплетающимся языком проворковала Мелинда.

Вик поднял на нее притворно-изумленный взгляд, встал со скамьи и с деланой вежливостью указал на рояль:

– Инструмент в вашем распоряжении.

– Хочешь сыграть? Вот хорошо! – обрадовалась Мэри.

Вокруг рояля образовался мужской квинтет. Мелинда скользнула на скамью. Сияющая пелена волос скрыла лицо Мелинды от всех, кто, как и Вик, стоял справа.

Ну и ладно, подумал он, кто знает это лицо лучше его? Да и вообще, ему не хотелось его видеть, потому что от выпивки оно не становилось краше. Он неторопливо отошел в сторону. Диван теперь был свободен. Вик с отвращением услышал, как Мелинда, безудержно рассыпаясь трелями, забренчала вступление к «Убийству на десятой авеню»[4 - Джазовый балет из бродвейского мюзикла «На цыпочках» («On Your Toes», муз. Ричарда Роджерса, либретто Лоренца Харта, 1936).] – звучало это ужасно. Играла она вульгарно, отчаянно фальшивила, и, казалось бы, ее исполнение должно было вызвать у публики чувство неловкости, но ей внимали, и в глазах слушателей она не становилась ни лучше, ни хуже. Исполнительские способности Мелинды ничего не убавляли и не прибавляли к ее положению в обществе. Когда она сбивалась и бросала какую-нибудь песню на полпути, смеясь и по-детски досадливо всплескивая руками, ее воздыхатели продолжали по ней воздыхать. Впрочем, если она собьется на «Убийстве», то всегда сможет выкрутиться, перескочив на тему «Трех слепых мышек». Вик присел на уголок дивана. Все, кроме миссис Поднански, Эвелин Коуэн и Хораса, столпились вокруг рояля. Сокрушительный штурм Мелиндой главной темы исторгал из уст ее слушателей одобрительное похрюкивание. Вик смотрел на спину Джоэла Нэша, согнувшегося над роялем, потом закрыл глаза. Он как будто и уши заткнул и стал думать о своих клопах.

Наконец раздались аплодисменты. Они быстро стихли, как только Мелинда начала «Танцуя в темноте»[5 - Популярная песня (муз.

Артура Шварца, сл. Говарда Дитца, 1931), ставшая джазовым стандартом в исполнении оркестра Арти Шоу.] – один из ее лучших номеров. Вик открыл глаза и увидел, что Джоэл Нэш уставился на него отсутствующим, но пристальным взглядом, в котором читался испуг. Вик снова закрыл глаза и запрокинул голову, как будто очарованный музыкой. На самом деле он размышлял, что сейчас происходит в затуманенном алкоголем мозгу Джоэла Нэша.