Глубокие воды

Он знал, что Хорас, Фил Коуэн и каждый, кому были известны эти обстоятельства, то есть почти все, считали его чудаком (как можно сносить такое?), но Вика это нисколько не смущало. Он даже гордился тем, что прослыл странным в стране, где большинство стремится к тому, чтобы быть как все.

Мелинда тоже была чудачкой, иначе он бы на ней не женился. Ухаживать за ней и уговаривать ее выйти за него замуж было все равно что объезжать дикую кобылицу, только подход тут требовался бесконечно более тонкий.

Она была своевольной, избалованной, из тех, кого время от времени исключают из школы за откровенное непослушание. Мелинду выгнали из пяти школ, и к двадцати двум годам, когда Вик с ней познакомился, она пришла к выводу, что жизнь – сплошная погоня за удовольствиями. Она и до сих пор так считала; правда, в двадцать два в ее бунтарстве был вызов традициям и предрассудкам, было воображение, и это привлекало Вика, потому что он сам был таким же мятежником. Сейчас ему стало ясно, что от тогдашнего полета воображения у нее ничего не осталось, а с традициями и предрассудками она боролась, разбивая дорогие вазы. В доме осталась всего одна – металлическая, с выщербленной перегородчатой эмалью. Сначала Мелинда не хотела детей, потом захотела, потом расхотела, наконец через четыре года снова захотела – и произвела на свет дочь. Врач сказал Вику, что роды оказались не такими трудными, как это обычно бывает при рождении первого ребенка, но Мелинда громогласно заявляла о своих страданиях до и после родов, несмотря на то что Вик обеспечил ей лучший уход и много недель, забросив работу, отдавал жене все свое время. Он был безмерно рад, что у них появился ребенок, хотя Мелинда почти не занималась девочкой и заботилась о ней не больше, чем о каком-нибудь приблудном щенке, которого нужно было накормить. Вик решил, что ее бунтарской натуре претит и воспитание ребенка, и исполнение положенных супружеских обязанностей. Ребенок подразумевал определенную ответственность, а Мелинда упорно не хотела взрослеть. Ее недовольство вылилось в заявление, что она больше не любит его, как прежде, – как она выразилась, «в романтическом смысле». Вик проявлял большое терпение, но, по правде говоря, она тоже начинала ему наскучивать.