Глубокие воды

«Вот он, дом на просторе, – подумал Вик, – где умного слова никто не слыхал…»[7 - Парафраз строки «Где грубого слова никто не слыхал» («Where seldom is heard a discouraging word») из песни «Дом на просторе» («Ноте on the Range»), которая считается неофициальным гимном американского Запада; стихотворение Брюса М. Хайли, написанное в 1872 г., положено на музыку его другом, плотником Дэниелом Келли, а самая популярная версия песни записана Бингом Кросби в 1933 г.]

– Куда подевался мой Кугат?[8 - Шавьер Кугат (1900–1990) – испано-американский руководитель джазового оркестра, аранжировщик, певец, актер, режиссер и сценарист.

Один из ключевых популяризаторов латиноамериканской музыки в Америке.] – воскликнула Мелинда, стоя на коленях перед шкафом с пластинками и заглядывая то на одну, то на другую полку. – Нигде не вижу.

– Там его и не должно быть, – сказал Вик, когда она вытащила пластинку из его части шкафа.

Она осоловело посмотрела на нее, скривилась и вернула обратно.

На нижней полке хранились пластинки Вика: Бах, Сеговия, григорианские песнопения и мотеты, речи Черчилля. Он просил Мелинду к ним не прикасаться, потому что в ее руках пластинки были особенно недолговечны. Да они и не нравились ей. Как-то раз, когда она одевалась, чтобы куда-то пойти с Ральфом, Вик поставил григорианские песнопения, хотя и знал, что они не в ее вкусе, а она заявила, что под эту музыку только помирать.

Ральф ушел на кухню, чтобы налить себе еще, и Мелинда сказала:

– Дорогой, ты всю ночь собираешься читать газету?

Ей хотелось, чтобы он пошел спать.

Вик улыбнулся.

– Учу наизусть сегодняшнее стихотворение на первой полосе. «Чиновники служат обществу, им зазнаваться грех, а смиренных работников по праву ждет успех. В который раз спрошу себя…»

– Ну хватит! – не выдержала Мелинда.

– Между прочим, это вирши твоего дружка, Реджинальда Данлэпа. Помнится, ты говорила, что он неплохой поэт.

– У меня сейчас не поэтическое настроение.

– У Реджи его тоже не было, когда он это сочинял.

В ответ на выпад в адрес ее друга или просто взбрыкнув ни с того ни с сего, Мелинда так неожиданно прибавила громкость, что Вик вздрогнул. Он тут же демонстративно расслабился и не спеша перевернул страницу газеты, как будто никакой музыки и не было. Ральф попытался убавить звук, но Мелинда вцепилась ему в запястье, затем подняла его руку и поцеловала. Они пошли танцевать.