Сердце язычницы

Он мало-помалу оправлялся от потрясения, его обычный апломб возвращался, а с этим рос и гнев. По виду Радд ничем не отличался от жалких подонков, что в этой самой конторе валялись у Мориса в ногах, умоляя помочь. И это ничтожество смеет ставить ему условия!

– Интересно, что же может принести выгоду нам обоим? – резко осведомился он.

Радд, ничуть не обижаясь, убрал руку и снова закудахтал:

– По всему видно, что ты еще не слышал новость. Вот смеху-то! Сидишь тут, точишь зубы на состояние Монроев, по-глупому веришь, что тебе оно и достанется… ну или твоей мамаше.

И все потому, что старуха Монрой одна-одинешенька на всем белом свете. Так вот, твои рассуждения гроша ломаного не стоят!

Эта тирада неприятно поразила Мориса, и он преисполнился самых черных подозрений.

– А в чем дело?

– В том, что старая чертовка наняла меня. Да-да, наняла за хорошие денежки, чтобы я съездил на острова и привез ее ненаглядного сыночка Уильяма.

– То есть… то есть вы хотите сказать, что Уильям Монрой еще жив?

– Слава богу, помер.

Но это ничуть не меняет дела, Этеридж, потому что он успел завести дочку. Ну, что скажешь?

– Это ложь! – вскричал Морис, чувствуя, как холодное лезвие страха пронзает его сердце. – Не верю!

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, – с неописуемым удовлетворением отозвался Радд, – а только вчера я самолично доставил девчонку с островов в Англию. Она жива-здорова и теперь отогревается на тощей груди своей бабки. Надо сказать, Этеридж, Уильям состряпал славную дочурку, лакомый кусочек.

Теперь сам видишь, что денежек тебе не видать. Раз объявилась наследница, она и получит все до последнего фартинга.

Морису показалось, что пол уходит у него из-под ног. Мир перевернулся, все рушилось, фигура Радда качалась и расплывалась перед глазами. Он схватился рукой за лоб, покрытый холодным потом.

– Чего вы хотите? Помощи в какой-нибудь грязной интриге?

– А как же! – воскликнул Радд. – У меня ведь в этом дельце прямой интерес. Девчонку-то я привез, да только ничего не получил за труды.

Старая карга выставила меня за дверь, потому что я, видите ли, плохо обращался с этой туземной сучкой! Подумаешь! Договор есть договор, она обещала заплатить, если я привезу любого из Монроев.

Морис, как человек деловой, решил, что предаться горю можно и потом, а пока следует поразмыслить над услышанным. Рассудив так, он немедленно напряг свои извилины, чтобы дать беспристрастную оценку тому, кто предлагал сотрудничество.