По ту сторону моря

Муж Анны ушёл на покой два года назад, а она по-прежнему часто рассказывает об их уик-эндах, походах по магазинам и о том, как крепко, но трепетно, он сжимал ее полноватые пальцы, желая постоянно ощущать мягкость ее кожи.

Я делала себе крепкий чай, накидывала на плечи свой темно-синий и приятный наощупь шарф, и погружалась в неизведанные миры. Понравившиеся рукописи я откладывала на левый край рабочего стола, остальные – правее. Я не отличалась особым педантизмом, а если быть точнее, то пришлось отказаться от него задолго до этого, но Анна мне почему-то верила.

Параллельно этому я разбирала электронную почту, печатала бланки, рассматривала анкеты и иногда пробовала себя в роли курьера, но самое главное, что я ощущала, это причастность к тому миру, который мне не хотелось покидать.

Наверное, именно поэтому ты так настаивал, чтобы я начала писать. Ты видел во мне потенциал, верил в мои силы, когда я лишь отмахивалась. Тебя это сильно раздражало, а я, кажется, совершенно не желала этого замечать.

Ты доводил меня до слез и ярких оргазмов, которые я не испытывала ни с одним мужчиной, находящимся ближе дозволенного, тяжесть тела которого я ощущала на себе, пока его толчки лениво разгоняли пустоту в моей груди, вынуждая её еще больше сгущаться.

декабрь, 00:01

«Она: Если бы в мире было всего две вещи, которые ты был способен мне дать, что бы это было?

Он: Бесконечные оргазмы и осязаемое счастье. Неисчерпаемое.

Она: Я открыла бутылку вина, в моей руке полусладкое, а в животе – желание.

Доставишь меня до пункта «оргазм» на поезде под названием «счастье»?»

Оргазмы накрывают меня снова и снова. Тело влажное и его бьет мелкая дрожь, вино пролито на поверхность кожаного дивана. Молочного и ласкающего кожу своей мягкостью. Плотно стиснутые колени и моя рука между ними, ощущая, как легкие категорически отказываются принимать ставшим вмиг тяжелым воздух. Запястье стало практически багровым от того, в каких тисках оно побывало.

После оргазма мне становится пусто и холодно, потому что рядом нет тебя, но почему-то чувство безоговорочного счастья, о котором ты так часто твердил, не покидает меня.

История диалога была очищена. Сейчас все, что у меня было – воспоминания тех дней, когда мы неслись навстречу своему счастью, не боясь налететь на случайную стену, находящуюся впереди.

5

Мою мать звали Софи, и она меня истязала.