Две Лии и Иаков. Книга 1

Блеяли овцы, почувствовав запахи родного загона, шумели рабы и служанки, встретившиеся после утомительного знойного дня, кухарки готовили ужин, и все предвкушали приближение долгожданного отдыха. Рахель, едва они миновали ворота, бросилась к отцу, сидевшему в столовой старого дома. Земля, большой двор с постройками, загоны для скота, да и сам дом, построенный из глиняных кирпичей еще его дедом – все это принадлежало Лавану. За это он был обязан платить налоги, но хоть и жаль было отдавать деньги, это была его собственность.

Главными землевладельцами Митанни являлись крупные государственные и храмовые хозяйства. Кроме них, существовали сельские общины, алу, в которые объединялись мелкие частные землевладельцы. Членом одной из таких общин и являлся Лаван, в которой он считался зажиточным хозяином.

Все устраивало его. И устоявшаяся крестьянская жизнь, и положение в общине, и крепкое хозяйство. Одно угнетало – не было у него сыновей. Каждый день он просил милости у богов, регулярно пригонял в храм белоснежных жертвенных овец, а жена его, Адина, так и не смогла принести ему долгожданного наследника.

Может быть, именно поэтому старшая дочь и вызывала неприязнь. Лаван убедил себя, что, глядя на нее, Адина не хочет беременеть, опасаясь, что сыновья родятся больными и немощными. Лаван уговаривал ее, указывал на младшую дочь красавицу, сулил выполнение всех желаний, а когда это не помогало, кричал на жену и угрожал избавиться. Все было напрасно и только распаляло его. Теперь, глядя на Рахель, он уповал о внуках, их видел своими приемниками. Только для них стоило множить свое добро, дабы передать им накопленное и заработанное.

В свои пятьдесят лет Лаван был уже одутловат, и вместо крепкого молодого тела появилась полнота. В глазах таилось подозрение, а узкое лицо с неопрятной бородой выражало недоверчивость. Было бы весьма неразумно вкладывать в такую недостойную оболочку благожелательность и прочие добрые качества, и природа снабдила его душою, вполне соответствующей его внешности, то есть низкой и алчной.

Он поднялся навстречу дочери и с умилением посмотрел на это чудо. Невольная улыбка озарила его лицо, а руки приготовились обнять любимицу. Рахель, бросившись к отцу, радостно затараторила:

– Отец, пойдем скорей. Я привела к тебе Иакова. Его прислала твоя сестра Ревека и наказала просить у тебя в жены дочь, пойдём же, отец, он ждет, – схватила за руку и потянула отца.