Две Лии и Иаков. Книга 2

Джераб с отцом тоже выходят завтра?

– Нет, они уже на месте. Приведи себя в порядок и приходи в дом.

– Отец, я не смогу идти в Харран пешком. Если этот богатей смог позволить себе нанять наемников, пусть нанимает верблюдов.

– Лия, если мы завтра добровольно не явимся на площадь, тебя пригонят босую и связанную. Ты этого хочешь?

– У нас есть ослик, есть ослица Иакова. Давай отправимся на них. В конце концов, можно нанять осла в деревне.

Лаван посмотрел на дочь, молча повернулся и отправился в дом.

«Адат, забирай управление. Лие нужно наконец-то смыть с себя всю эту мерзкую грязь прошедших дней. А потом поужинаем и спать, спать, спать. Какое это будет блаженство – наконец-то оказаться в родной постели». – Тарбит нырнула в знакомую извилину.

Совсем стемнело, когда все собрались в столовой. Ужин прошел так, будто ничего особого не происходило. Отец поглощал еду, не замечая ее вкуса. Он полностью ушел в свои мысли и, не находя выхода из создавшегося положения, с тоской подсчитывал предстоящие убытки.

Адина не столько ела, сколько следила за старшей дочерью, подкладывала ей лучшие куски, поправляла светильник, пытаясь помочь слабым глазам Лии. Иаков и Рахель были заняты только собой, а поскольку поговорить за столом не удавалось, вспоминали события прошедшего дня и мечтали о следующем.

Вечер за столом особо не затянулся. Лаван, едва покончив с незамысловатой едой, направился в свою заветную комнату, Рахель с Иаковом шмыгнули во двор, а Адина проводила дочь в ее спальню.

Хотела было последовать за ней и поговорить о завтрашнем дне, но была мягко остановлена. Со вздохом передав миску с приготовленным по просьбе дочери настоем из листьев очанки, отправилась к себе. В доме все утихло.

– Тарбит, наконец-то мы добрались до нее, – прозвучало в ушах девушки, – такой знакомой и родной постели. Не нужно ничего опасаться, можно лечь на спину, вытянуться в полный рост, раскинуть руки и ноги и расслабиться. Или свернуться клубочком и почувствовать себя маленькой девочкой.

А какая подушечка мягенькая, удобненькая, не нужно ворочаться на этих противных рваных циновках. Ты что молчишь, подруга?

– К сожалению, Адат, не могу разделить с тобой радость, я впервые ощущаю себя в этой постели. Пока не могу назвать ее ни знакомой, ни тем более родной. Да, удобно, вероятно даже уютно, но мне предстоит еще привыкнуть к ней, чтобы ощутить то, что приводит тебя в такой восторг. Не расстраивайся.