Орден святых ищеек

– Дело капитана Хима закрыто, – обалдевшим голосом произнес глашатай. – Мастер Смибдорт, покиньте Круг.

Смибдорт опустился на колени и опустил веки другу. Внутри росла досада и что-то, отдаленно похожее на страх.

– Мастер служит стране и правительству, которое ею управляет и защищает, – громко, по-прежнему стоя на коленях и выгнув спину в огромном знаке вопроса, сказал Смибдорт. Затем показал на тело капитана. – Но вы не цените даже лучших и самых преданных. Спасибо за данное мне вознаграждение: за освобождение от лживой службы, от которой сам бы я не отказался никогда.

– Ты ответишь за свои слова! – выкрикнул бородатый мужик в третьем ряду.

– Только попробуй повторить эти слова за пределами Круга! – погрозив, как ребенку, наманикюренным пальцем, остервенелым голосом произнесла молодая женщина.

– Ты мастер, но не бессмертный! Уходи, пока разрешили!

– Кто дал тебе право судить нас, избранников народа?

Смибдорт отключил восприятие, слыша только гомон негодующих выкриков и совершенно не различая смысла.

Он поднялся и пошел к выходу, поняв, откуда появился страх. Он думал, что боялся незнания своей дальнейшей судьбы, что страшился того, что больше не нужен. Но нет, наоборот. Он испугался, поняв, чем займется дальше.

Один из стражников, сощурившись, смотрел на Смибдорта, но даже не шелохнулся. Второй, рьяный безмозглый патриот, многие годы мечтал врезать кому-нибудь из мастеров, проверить, чувствуют ли они боль. Слыша гневные выкрики правителей, он был уверен, что сегодня ему сойдет это с рук.

Бросив взгляд снизу вверх он ударил. Смибдорт подставил ладонь, едва касаясь поверхности черной дубинки с сердечником из металла, и отвел руку практически с той же скоростью на полметра, понемногу амортизируя удар. Затем он крепко сжал пальцы и дернул. Охранник не удержался на ногах и плашмя полетел к мастеру. Смибдорт не стал калечить глупца и просто добавил боковой удар коленом в скулу, когда тот почти упал на мозаичный пол. Мастер бросил дубинку на спину всхлипывающего стражника, перешагнул через него и вышел из Круга.

Микрорайоны, в каждом из которых жила тысяча граждан с правом голоса, расходились от здания правительства, как круги на воде от брошенного камня, и чем дальше от центра – тем паршивее и беднее выглядели дома, дороги, транспорт и одежда граждан. Смибдорт жил в пятом круге в двадцать шестом микрорайоне, или как их еще называли – тысячнике.