Чертово

Два окна, как два черных глаза, смотрели на Мирона, выбредшего из кустов малины. Он подошел ближе и окликнул:

– Здесь кто-нибудь есть?

В ответ ни звука. Мирон прокрался к хижине и заглянул в пустое незастекленное окно. Никого. Он поднялся на крыльцо, вошел. Внутри дом пуст, на земле разложено сено, сквозь толстые щели прогнивших стен закрадывались ленточки тусклого света, но ни одна не дотягивалась до дальнего левого угла, во тьме которого мерцал одинокий свечной лепесток.

«Вдруг кто-то вернется, а я здесь! – с тревогой в душе подумал Мирон.

 – Должно быть, это хижина лесника. Стук его топора я слышал прошлой ночью».

Мирон приблизился к свече, что одиноко горела в углу дома. Огонек был непоколебим. В мерцающем свете блистала икона Богоматери. Капля пота скатилась по виску, сорвалась со щеки и упала на изображение. Мирон взял дощатую икону и вгляделся в лик Божьей Матери. Истертая в широких полях, местами выцветшая до черноты, она пугала и в то же время завораживала. Контуры на холсте были прорисованы четко, что виделось даже под истрескавшейся краской.

Святой лик выглядел живо, смотрел в глаза и будто бы выискивал за душой всю грязь. Должно быть, иконописец, работавший над этим творением, был щедро вознагражден.

Позолотная пыль осталась на подушечках пальцев. Мирон удивленно растер ее.

«Восемнадцатый век, если не старше, – подумал он. – Я однажды видел что-то похожее. Та икона хорошо стоила!»

В это мгновение из леса донесся протяжный стон, напоминающий предсмертный.

Деревья зашелестели листвой. Что-то или кто-то приближался к хижине. Мирон замельтешил зрачками. Голова как сито – ни единой мысли. Древесный треск становился громче, но и он казался шорохом в сравнении с бездушным мычанием, давящим на сознание.

Мирон схватил икону и ринулся из жуткой обители. Он мчался без оглядки, спотыкался, падал, вставал и снова бежал. И пусть не знал, куда ноги его приведут, – он был уверен, что эти места чертовски опасны.

Преодолев несколько сотен метров, он ощутил легкое жжение в груди.

Перед глазами стояла пелена. Мирон оперся о дерево и обернулся. Река Чертовская – та самая, которую минутами ранее найти не удавалось! Впереди знакомая тропа и зарубы на деревьях. Он пошел по ним и через час уже был на месте, в Чертовом городище. Леся и Кирилл бросились к нему. Через белизну их взволнованных лиц пробивался румянец. Юля рыдала, сидя на камне, а Толик рядом с ней без устали щелкал пальцами.