Квартира

Артем, не веря, мотнул головой:

– Не может быть! Дайте посмотреть домовую книгу и журнал регистрации входящих документов! Немедленно!

Он так резко рассек ладонью воздух, что Жучков отшатнулся.

– Сказано вам, нет! Да и не положено вам смотреть нашу документацию. Вы не прокурор. Да и я, прости господи, не обвиняемый. Так что нет у вас таких прав, гражданин Павлов. И документов вашего отца у нас тоже нет. А на нет и суда нет, – ядовито подвел итог Жучков.

Павлов растерянно замер. Подобных отказов и юридических неудач у него давно не было.

Рядовой начальник жилконторы нахально его отфутболил, и в принципе он был прав. А главное, визит участкового теперь выглядел вполне обоснованным.

«Это что же теперь? – мысленно охнул он. – Наша квартира вот-вот отойдет государству?»

«Дачники»

Дозвониться до человека, проживающего в дачной деревеньке Московской области, не так сложно, как до человека, отошедшего от мирской жизни. Василиса Георгиевна Павлова уже много лет вела затворнический, по современным понятиям, образ жизни.

Ее тихое существование в старинном подмосковном городке Звенигороде нарушалось нечасто и лишь когда это было необходимо.

Для экстренной связи на даче был предназначен мобильный телефон, однако Василиса Георгиевна, как молчаливый, но последовательный противник всякой цивилизации, упорно его отключала. Бороться с ней было бесполезно, поэтому Артем и договорился с соседом, что в исключительном случае может позвонить ему и передать сообщение Василисе Георгиевне.

Попытавшись безуспешно дозвониться до матушки, он поступил так и в этот раз.

Сосед, по счастью, оказался на месте и обещал за десять минут дойти до соседки и попросить все же включить молчащий мобильник. Артем подождал дежурные пятнадцать минут, вновь набрал мамин номер, и длинный гудок, не успев завершиться, тут же прервался знакомым голосом.

– Алло? Слушаю вас, – ровно и спокойно отозвалась матушка.

– Мамуля, это я, Артем, – Павлов нервно задрожал.

Он сглотнул неизвестно откуда возникший в горле ком. С потерей отца он вдруг впервые ощутил себя наполовину сиротой. Единственным близким и самым родным человеком оставалась мама. А ведь и она уже разменяла восьмой десяток.

– Артемушка? Сынуля, что случилось? – Мамин голос тоже дрогнул.

– Да, это я, мама. Ничего не случилось. Все нормально. – Артем едва справился с волнением.

– Ты что-то недоговариваешь? Я же чувствую! – настаивала она.