Конечная остановка (сборник)

Немного, вроде бы, но такая… провинция, да. Представляете, Сара, там до сих пор интернет только мобильный, работает отвратительно, я приезжал в прошлом году к родителям… Простите, – прервал он себя, – вам это совсем не интересно.

– Почему же…

– Не интересно, – повторил он, отодвигая тарелку. – У вас есть время? Я не… То есть, я вовсе не посягаю… Посягаю? Я правильно выбрал слово?

– Смотря что вы имеете в виду, – улыбнулась Сара.

– Я имею в виду, что вы рассказали о Хэмлине, и теперь я знаю, почему после тридцать шестого года не вышло ни одной его работы.

А вы еще не знаете, какой это был ученый, и почему я заговорил о синхронистичности.

– Я ничего не понимаю в астрономии…

– Неважно. Если вас интересует, что произошло в Бакдене семьдесят лет назад, то нужно знать все факты, верно? Значит, и то, чем Хэмлин занимался в своей профессии.

– Разве это обязательно? – не согласилась Сара. Ей не хотелось выслушивать скучную лекцию. – По-моему, профессор и сантехник поступают одинаково, когда речь заходит о женщине.

Или о деньгах. Я хочу сказать…

– Я понимаю, что вы хотите сказать, Сара, – с жаром воскликнул Алкин и взял ее ладони в свои. Это получилось так неожиданно, что оба смутились, но почему-то Саре оказалось приятно это пожатие, Тайлер тоже, бывало, брал ее за руки, но делал это совсем иначе, и она хотела понять, в чем отличие.

– Я понимаю, – повторил Алкин. – Но вы неправы. То есть, конечно, в определенных обстоятельствах все мужчины ведут себя почти одинаково, независимо от профессии.

Но в некоторых… Скажем, моряк, не задумываясь, завяжет веревку морским узлом, и это поможет опознать… Нет, я тоже не совсем точно объясняю. Простите, когда я волнуюсь, то забываю слова…

– Ничего, – сказала Сара. – Неважно. Расскажите о Хэмлине. Он был космологом, как вы?

– Как я? – повторил Алкин. – Нет, куда мне! Впрочем…

* * *

Сара, я с детства хотел стать космонавтом. В нашем городке о космосе мечтали, по-моему, двое: вторым был сторож дядя Костя, охранявший напротив нашего дома склад, похожий на тюрьму.

По ночам, чтобы не заснуть, дядя Костя распевал во всю глотку самим, видимо, сочиненную песню о том, как он поднимется в большой ракете высоко на орбиту, найдет оттуда в бинокль дом своей бывшей супруги Катерины и ударит по этой твари… Он пел не «ударю», конечно. Может, в английском такого слова и нет вовсе, а по-русски «жахну».