Конечная остановка (сборник)

Чем «жахнет», дядя Костя каждый раз придумывал заново, не заботясь о рифме и смысле, но, главное, громко, и весь наш дом слушал эту боевую песню – летом, когда окна открыты, особенно внимательно, – и все, включая меня, искренне желали, чтобы дядя Костя стал, наконец, космонавтом и улетел из нашего города к чертовой матери. Но только я мечтал полететь вместе с ним, поскольку у меня ракеты не было, а дядя Костя свою, как мне казалось, уже построил и только ждал случая запустить двигатель.

Смешно? Мне самому сейчас это видится если не смешным, то безумным, а мальчишкой я к полету на дяди Костиной ракете относился серьезно, но так и не решился подойти к нему и записаться в команду.

После школы предпочтения мои изменились, в космос уже не хотелось – я понял, что выше двухсот-трехсот километров не подняться, а что мне делать на орбитальной станции? Дрозофил выращивать и наблюдать вражеские объекты для нашего военно-промышленного комплекса? Поэтому поступать я решил в Москве на астрономическое отделение: с одной стороны, к звездам ближе, с другой – там нужна была математика, которую я хорошо знал и однажды выиграл премию на областной олимпиаде.

Это совсем не интересно на самом деле, я только хочу объяснить, почему занялся космологией. Я был на третьем курсе, когда в Москву приехал с лекциями Хокинг. Здесь, в Кембридже, каждый студент может прийти к нему на обед и будет принят, расскажет профессору о своих исследованиях и услышит совет или критику.

Вы наверняка видели, как Хокинг выезжает во двор кампуса в своей знаменитой коляске, его окружает толпа, и каждый задает вопрос… Нет? Ни разу не были в университете до нынешнего утра? Ну, это… Впрочем, я знаю коренных москвичей, которые ни разу в жизни не побывали в Большом театре. Я не осуждаю, просто хочу сказать… Неважно.

Хокинг всех обаял своим мужеством, умом, блестящим остроумием, а меня – словами о том, что космос это, прежде всего, не звезды, не галактики, это элементарные частицы, кванты, поля, и чтобы понять Вселенную, нужно не квазары изучать (или не только квазары), а самую глубину материи.

Я так и поступил. И знаете, Сара, у меня опять появилась мечта – вместо той, о полете в космос. Поработать в Кембридже. Не у Хокинга, об этом я и мечтать не смел, но хоть у кого-нибудь. Подышать этим воздухом, ходить по этим зеленым улицам, глядеть в воду Кема, работать в библиотеке, где читал и писал свои книги сам Ньютон.