Тривселенная

Чухновский молился около минуты, произнес «амен», перестал раскачиваться и сказал:

– Запишите: Подольский заслуживал наказания, потому что посягнул на прерогативу Творца.

– Так и запишем, – любезно согласился Виктор, и Аркадий недовольно поморщился. Лучше бы Виктору помолчать, иногда он – из лучших побуждений, конечно, – всеми силами мешает расследованию. У Аркадия была своя версия, и молитва Чухновского ее не нарушала, не нужно Виктору суетиться, но ведь начальству не прикажешь, можно только посмотреть осуждающе…

– Я уже говорил вот… Аркадию Валентиновичу, что Подольский начал ходить в синагогу семь лет назад, – продолжал раввин.

 – Как-то он подошел ко мне и сказал, что хочет посоветоваться. Я не мог отказать, это очевидно. Он сказал, что разговор должен остаться между нами. Я ответил, что умею хранить молчание. И тогда Генрих Натанович рассказал о целях своей научной деятельности. Это был странный разговор. Я понял, что в глубине души Подольский оставался атеистом, его вера была лишь попыткой что-то понять в собственной душе. Творец для него – лишь некий символ, обращаясь к которому он пытался углубить свои сугубо атеистические представления о человеке и его сути. Вы понимаете?

– Нет, – сказал Виктор, и Аркадий опять ощутил глухое раздражение. Если Хрусталев своими репликами заставит Чухновского замолчать – а это вполне может произойти, – тайну смерти Подольского они никогда не раскроют.

– Нет? Ну…

– Продолжайте, – кивнул Аркадий. – О чем вы говорили с Подольским тогда и о чем – впоследствии?

– И тогда, и впоследствии – об одном и том же. О душе человеческой. О том, сколько у каждого человека может быть духовных сущностей. Его интересовало, как религия – ясно, речь шла только об иудаизме – относится к возможности замены души у конкретного человека. Сначала речь шла о… как бы это сказать… спонтанном явлении, что ли.

Вдруг вы теряете свою душу и приобретаете чужую. Становитесь другим человеком? Или остаетесь собой, но только изменяете прежним целям и принципам?

– В христианстве, – пояснил Подольский, впервые перебив раввина, – это называется одержимостью дьяволом. Но в иудаизме нет такого понятия – Дьявола не существует по определению.

– Совершенно верно, – сказал Чухновский. – Сначала я не понимал истинной цели таких разговоров.