Смещение

А ведь действительно – полвека. Он в то утро встал раньше обычного – по улице проехал тяжелый грузовик, разбудил, он еще повалялся, думал поспать, но сон больше не шел. Он поднялся, поплелся в туалет и обратил внимание – краем глаза, боковым зрением, не придавая значения, – что дверь в кабинет отца распахнута. Он привел себя в порядок, постоял под душем, мозги «посвежели», как говорила мать, мир приобрел ясность, и он удивился. В утренние часы, перед тем, как поехать на фирму, отец всегда проводил час-другой в кабинете – запирался, конечно, точнее, плотно закрывал дверь, никто и не думал мешать.

Почему же сейчас дверь распахнута? Уже уехал? Нет, дипломат стоял на столе, это Марк видел через открытую дверь.

Ни о чем плохом он не подумал. Да, странно, но и только. Он прошел мимо спальни отца и прислушался. Тихо. Еще одна странность. Вставал отец рано, никогда не валялся в кровати.

Что-то кольнуло… Нет, он все еще ни о чем не думал, просто отмечал странности. Это, это и еще это. Почему дверь в кабинете распахнута, а в спальне закрыта? Почему так тихо, если отец уже встал, но на работу еще не уехал?

И тогда он потянул на себя дверь.

Только сейчас, полвека спустя, он задал себе этот вопрос. Почему он в то утро потянул на себя дверь спальни, чего никогда прежде не делал?

Все, что было потом, запомнилось плохо – обрывки, как кадры изодранной в клочья киноленты.

Марк еще из коридора увидел – отец спит, лежа почему-то поперек постели. Одетый. И ноги свисают. Отец мертв, понял Марк.

Вот так – посмотрел и понял. Может, потому что отец не дышал? Но как Марк мог видеть это из коридора? Не мог. Он это понял потом, подойдя и увидев… точнее, не увидев того, что ожидал. Пиджак на груди отца был неподвижен. Так не бывает. Одежда должна подниматься и опускаться, подниматься и опускаться. Человек дышит…

Но он уже знал, что отец ушел и не вернется. Протянул руку и дотронулся пальцами до холодной щеки. И тогда возникла первая мысль, он ее запомнил, потому что она была такой же бессмысленной, как смерть.

«Он даже сейчас не обращает на меня внимания», – обиженно подумал Марк.

Постоял и пошел будить мать.

А бумаги надо, пожалуй, показать какому-нибудь физику. Или математику. Но среди знакомых Марка не было никого, кто разбирался бы даже не в формулах, а в простом… ну, например… биноме Ньютона.

«Может, там все-таки есть пара человеческих слов. Может, Дик невнимательно смотрел. Для него формулы – как заклинания черных магов. Он их боится.