Удар гильотины

Мне показалось, что это может пригодиться.

– И пригодилось, – кивнул Манн. – Не только сегодня, но, может, и позавчера ночью?

– Нет! – вскинулся Кейсер. – Не нужно на меня…

– При нашей первой встрече вы так и не сказали, где находились тем вечером.

– С женщиной я находился, разве это непонятно? И я не могу назвать ее имени и адреса, вы ведь это хотели спросить, верно? А если моя жена узнает… Мы женаты недавно, и я…

– И вы туда же, – вздохнул Манн. – Все это очень неубедительно. Я имею в виду то, что ключ лежал у вас шесть лет, и ваше так называемое алиби.

И то, и другое легко проверяется. Если, к примеру, окажется, что ключ сделан неделю назад или еще позже… Вы понимаете?

– Чего вы от меня хотите? – с тихим отчаянием спросил Кейсер.

– Да Господи, правду, конечно!

– Правду, – с горечью произнес издатель. – В этом деле нет правды. Вообще. Ее не существует, понимаете?

– Нет, – отрезал Манн. – Правда – это то, что происходило реально, на самом деле. Ведь происходило же на самом деле что-то?

– В том-то и дело, что я не знаю.

Может, происходило, может, нет.

– То, что делали лично вы. Давайте без философии.

Слово показалось Манну имеющим двоякий смысл, но возникшая мысль не пожелала задерживаться в сознании, а нырять за ней в глубину собственной памяти Манн не хотел и потому повторил:

– Итак, ваши действия. С момента, когда вы узнали, что Ритвелд устраивает выставку.

– Я подумал, что это он напрасно… Напоминать о тех временах. Совершенно ни к чему. Я ему позвонил.

Спросил, зачем он это делает. Он сказал: «Мои картины. Они должны жить». Но голос был… Мне показалось, что Христиан чего-то боится. И вообще странная выставка – один день. Естественно, толпа. Я пришел. Хорошие картины, да. Они и тогда были замечательные, хуже не стали. Увидел Ритвелда, но подходить не стал. Зачем? Там еще был Альберт. Мы столкнулись в дверях, и он сказал: «Они стали лучше». Ну, не знаю. Может картина стать лучше от того что пролежала семь лет в запасниках? Я сказал: «Надо поговорить». «Хотите сделать заказ?» – спросил он. «Может быть», – сказал я. Но говорить нам нужно было о том, как быть, если страховая компания заинтересуется…

– Почему там должны были заинтересоваться? Ритвелд утверждал, что это – новые картины. Вам кто-то…

– Да. За день до выставки. Странный голос, на кого-то похож, но на кого – я и сейчас не знаю. Позвонил поздно вечером и сказал: «Эти картины, которые выставляет Ритвелд. Подлинники. Те, что сгорели».