Чисто научное убийство. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 26

Например, с сахаром.

– Шай терпеть не мог сахара. Он пил чистый кофе – без сахара, без молока, без сукразита, без лимона. К тому же, он не очень-то любил кофе по-турецки. Обычно он кофе смаковал – пил маленькими глоточками. А сегодня просто просто налил и выпил.

– Спасибо, – сказал Бутлер с сомнением в голосе, – вы можете подождать в нижнем салоне?

Глава 3. Никаких следов

Нахман Астлунг руководил в фирме отделом маркетинга. Он был моложе остальных гостей, собравшихся на вилле, но выглядел старше. Ранняя седина и густая нечесанная шевелюра делала его похожим на Эйнштейна.

Впрочем, сходство этим и ограничивалось. У Астлунга были восточные черты лица, да и ум был, хотя и быстрым, но скорее поверхностным.

Астлунг подтвердил показания Офера. Каждый налил себе кофе, взяв со столика чашку совершенно механически. Во всяком случае сам Астлунг ни на ниг не задумался, почему взял эту чашку, а не другую. И если в одной из них уже был яд… Хотя, как мог оказаться яд в пустой чашке?

– О! – сказал Астлунг, округлив глаза.

 – Тогда выходит, что убит мог быть любой из нас! Тот, кто случайно…

– Не нужно строить гипотез, – прервал комиссар рассуждения свидетеля. – Скажите мне, в каких вы были отношениях с господином Кацором?

– В нормальных. Я понимаю, что вы хотите… В нормальных. Спорили. Бывало – на высоких тонах. Как все.

– Он действительно сказал сегодня, что выходит из совета директоров?

– А? Да… Это, конечно, удар, мы его все уговаривали. Я так и не понял причину. По-моему, до завтра он бы передумал.

– Скажите, а раньше… Кому-нибудь из вас могло придти в голову, что Кацор предаст?

– Вы называете это предательством?

– Мне показалось, что господин Офер именно так оценивает поступок господина Кацора.

– Каждый думает о своей карьере, это ведь естественно, хотя для коллег это может быть ударом. Момент, конечно, катастрофически неудобный… Впрочем, можно это назвать и предательством. Да, во время спора прозвучало и это слово. Вы думаете – это повод для убийства? Это же кошмар! Кошмар!

Взгляд Астлунга неожиданно застыл – видимо, ему опять представилась эта картина: Шай Кацор, роняющий чашку и падающий лицом вниз…

– Извините, – пробормотал Астлунг.

 – Может… Может, это все-таки сердечный приступ? Вот недавно умерла журналистка, вы же помните, двадцать два года, прямо во время телерепортажа… Начала говорить фразу и… Секунда – и нет человека. Это кошмар, но ведь так бывает…

– У Далии Нахшон был рак, – напомнил Бутлер.