Что там, за дверью? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 24

Я думал, вы поймете…

– Что пойму? – взорвался Бронсон. – Пойму, как вы организовали этот фокус? Я в Скотланд-Ярде работаю, а не в цирке Барнума!

Впрочем, ходить по комнатам, спускаться в чулан и подниматься на чердак ему неожиданно расхотелось – он знал, что не обнаружит никаких следов преступления, он знал, что не было здесь совершено ни убийства, ни даже покушения, он знал, что говорил с живой женщиной, и все происходившее не могло не быть правдой, пусть он даже и в малейшей степени не понимал, в чем эта правда состояла, поскольку никто на свете не мог даже догадаться о том, что происходило между ним и Фанни Джордан, задержанной в июне двадцать пятого года по делу о фальшивых бриллиантах…

– У вас есть что-нибудь крепче портера? – спросил Бронсон.

– Виски, – сказал сэр Эндрю. – Вам с содовой?

– Чистый, – сказал Бронсон.

* * *

– Вы все равно мне не верите, – печально сказал сэр Эндрю, опрокинув еще одну рюмку и повертев в руке хлебец – блюдо с сухими хлебцами стояло посреди стола, Бронсон к ним не притронулся, а сэр Эндрю взял один и держал в руке, время от времени поднося ко рту, но так и не откусив ни кусочка.

Виски в бутылке осталось на донышке, и Бронсон подумал, что может не добраться до дома – голова кружилась и комната перед глазами качалась, как кают-компания в штормовую погоду.

– Я в недоумении, – откровенно признался Бронсон. – Я никому не рассказывал… Я даже себе перестал напоминать… И если она – или вы, или что-то, созданное вами, – знает, как мне было…

– Лиззи знает, – твердо сказал сэр Эндрю.

 – Понятия не имею, о чем идет речь, но Лиззи знает, она никогда не говорит того, что… о чем…

– Не понимаю! – воскликнул Бронсон, ударив кулаком по столу. – Я никогда не позволял себе… Мне стыдно, сэр Эндрю, что я так…

– Не беспокойтесь, я никому не скажу, как мы с вами вдвоем… Мне тоже нужно было… Никому…

Я совсем расклеился, подумал Бронсон.

Я не хочу вспоминать Фанни. Я не хочу вспоминать, как стоял с револьвером в руке и думал о том, что, если выстрелить в висок, то крови будет немного, и коллеги из Ярда, приехав осматривать мое тело, сразу увидят записку, я положил ее на видном месте.

– Самое ужасное, что может быть на этом свете, – сказал Бронсон, отодвигая рюмку, – это знать, что скоро все кончится.

– Да, – кивнул сэр Эндрю, – потому я и напиваюсь каждый вечер.