Проблема наблюдателя. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 19

Опустив не только приветствие, но и положенные в таких случаях биографические детали, Сильверберг спросил без околичностей:

– Доктор Бернс, где вы были во второй половине дня пятницы, восемнадцатого октября?

Бернс, занимавший последний по коридору кабинет, домой не собирался, времени у него было достаточно, жену он просил заехать за ним в половине восьмого: они собирались на празднование дня рождения Розетты, любимой племянницы Бернса, родившейся в день старта межпланетной станции к комете Чурюмова-Герасименко и потому названной в честь этого замечательного научного события[1 - «Розетта» – название автоматической межпланетной станции, запущенной к комете Чурюмова-Герасименко 2 марта 2004 года.

Название зонда происходит от знаменитого Розеттского камня, с помощью которого были расшифрованы древнеегипетские иероглифы.].

– Присядьте, детектив, – буркнул Бернс, с сожалением оторвавшись от компьютера. – Я удовлетворю ваше любопытство, но, бога ради, скажите толком, как умер Николас, по факультету ходят слухи один нелепее другого!

– Я задал вопрос… – агрессивно начал Сильверберг, но смешался под доброжелательным взглядом Бернса, впервые за весь долгий день увидел себя со стороны, мысленно назвал профессора Ховнера старым ослом, досчитал до десяти и произнес совсем другим тоном: – Прошу прощения, доктор, у меня был тяжелый день.

Вы не представляете, что это такое: разговаривать с людьми, помешанными на науке. Никогда не думал…

Он не нашел нужного слова, сел наконец в предложенное ему кресло, расслабился и без внутреннего сопротивления встретил реплику Бернса:

– Так ведь и мои коллеги никогда не разговаривали с человеком, помешанным на преступлениях…

– Я не…

– И они не… Уверяю вас.

Так что там с доктором Гамовым? Я слышал о трагическом случае, но, если этим занимается уголовная полиция и детектив спрашивает, где я был в момент смерти Николаса, значит, вы предполагаете… – Бернс помедлил, ему очень не хотелось произносить слово, но синонимов он искать не стал и закончил: – Николаса убили?

– Я вижу бутылку «Спрайта» на подоконнике, – проговорил детектив, вспомнив только сейчас, что не ел и не пил с десяти утра.

Бернс поднялся, налил напиток в одноразовый стаканчик, достав его из нижнего ящика стола, налил и себе в большую фаянсовую чашку с изображением формулы, показавшейся Сильвербергу недоступной для понимания, а на самом деле самой простой из всех формул квантовой физики: это было всего лишь уравнение Шредингера.