Нелегал

Сынок…

Джонатан помолчал, а потом встал со стула, подошел ко мне совсем близко и положил руку на плечо. Я снова видел все своими глазами, но в то же время, будто со стороны. Мы с Джонатаном находились в комнате без окон. Серое и унылое помещение, похожее на камеру. Я знал, это – приют. Тот самый, куда Максимилиан Лебовски попал, на самом деле, давно. Сразу после смерти родителей, которые были эмигрантами. Они умерли около десяти лет назад. Родных не имелось и меня забрали люди в форме. Что-то типа органов опеки. Мы все здесь были сиротами.

– Макс…Точно нет вопросов? – Джонатан руку с плеча не убирал, тем самым пытаясь внушить мне ощущение поддержки.

Мол, пацан, не ссы, ты не один. Я моментально почувствовал эмоции восторга. И они явно были не мои. Но однозначно принадлежали Максимилиану. В то время еще не Максиму Сергеевичу. Этот придурок реально был счастлив потратить свою на хрен никому не нужную жизнь на благо Америки. Дебил… Он искренне хотел служить Штатам. Однако, параллельно с этим восторгом, имелось сильное раздражение.

Просто раздвоение личности какое-то. Раздражение тоже было не мое. Вот его, как раз, испытывал уже Максим Сергеевич. Я смотрел на всю ситуацию будто через двойную призму. Первый слой – пацан, которого явно готовили сдохнуть во имя новой Родины. Второй – Беляев, который уже прожил некоторое время в Союзе. Крыша съедет такими темпами точно.

– Что в легенде является правдой? – Спросил вдруг я.

– Все. Все является правдой. – Джонатан своим видом демонстрировал заботу и переживание за воспитанника.

На нерв давит, сука. Этакий добрый папочка, провожающий сына во взрослую жизнь. – Ханна действительно спасла этого мальчика. Они действительно жили последние годы в Штатах. Умерла она, на самом деле, год назад.

– А этот Беляев? – Я ощущал любопытство. Никаких сомнений. Чисто интерес от нечего делать.

– Он умер вчера. Несчастный случай. Выпал из окна своего приюта. Так бывает. Его смерть – шанс, которым мы должны воспользоваться…

Голос Джонатана вдруг резко исчез.

Комната тоже исчезла. Все куда-то провалилось в темноту. Я открыл глаза. Сон… Да конечно! Ни хрена это не сон. Это – долбаные воспоминания долбаного Максима Сергеевича. Который, оказывается, даже не Максим Сергеевич. Честно говоря, имелось желание орать, материться и что-нибудь разбить. Жаль, что не поможет.

Спину ужасно ломило, шея затекла. Ко всему прочему, организм намекал, пора облегчиться. Хотя нет. Гораздо сильнее хотелось послать все к черту.