Крылья нетопыря. Часть I. Сон разума

Подчинившись жесту Илии, Азарь прошёл в первые ряды и облокотился на балюстраду. Снизу он видел просторный двор. Прямые белые линии чертили прямиком на каменном полу строгие геометрические фигуры. По бокам на двор наступали часовни, монашеские кельи и другие каменные постройки, о назначении которых ересиарх не имел ни малейшего понятия.

– Здесь высшее духовенство Храмовых скал и отцы-настоятели семинарии принимают экзамен у тех, кого потом всю оставшуюся жизнь будут называть рытником, – охотно пояснил Илия. Он вальяжно сел рядом с ересиархом и закинул ногу на ногу.

Внизу собирались люди в островерхих капюшонах. Они заходили нестройным шагом, толпой, а потом рассредоточивались по квадратам и треугольникам, подчиняясь странной, лишь им понятной закономерности.

Один рытник остался в центре, когда все остальные уже заняли свои места. И когда он сбросил с лица капюшон, Азарь до боли вцепился в поручень балюстрады.

Это был Гааталия.

– Здесь же, – между тем невозмутимо продолжал голос Синода, – отступники предстают перед судом тех, кого они предали.

Если это рытник, то и судить будут его братья. По их обычаю.

По вискам Азаря скатился пот.

Гааталия стоял посреди толпы, в которой сейчас находилось никак не меньше сорока цепных псов Храмовых скал. Ученик Азаря держался прямо и хмуро смотрел на братьев по цеху. Он что-то сказал им – ересиарх не смог расслышать что – и рытники кинулись в бой.

Илия с кривой улыбкой победителя следил, как последняя краска спадает с лица надменного ересиарха.

Как его рот раскрывается в беззвучном крике, а потом он стискивает зубы. Как в бессильной ярости сжимаются кулаки. На скулах твердеют желваки.

Азарь не видел, что за его спиной собрался уже весь Синод. Вцепившись в поручень, он боялся оторвать взгляд от Гааталии.

Рытники нападали на него то вместе, то поодиночке. Отступник дрался, сыпля ударами по всем направлениям. В ход шло не только боевое искусство рытников, но всё, чему Гааталия учился с младенчества. Вспомнилось его увлечение кулачным боем, потешные бои.

Вспоминалось всё, что он знал о своих братьях и их слабых сторонах. Гааталия падал ниц, делал подсечки и обманные финты. От иных его ударов храмовники разлетались, точно палки для игры в «городки». Ногой он бил одного, а рукой отбивался от другого. От невероятной скорости некоторые движения казались смазанными.

Короткие вспышки белых лучей слепили глаза. Азарю никогда бы не пришло в голову, что их, оказывается, можно блокировать.