Крылья нетопыря. Часть I. Сон разума

Гааталия выставлял перед собой куполообразный щит, о который разбивались магические атаки его противников. Но, судя по всему, долго держать его было невозможно. Поскольку, отразив одну магическую атаку, отступник тут же сворачивал щит и выдавал несколько коротких вспышек в разные направления.

В какой-то момент отверженному рытнику удалось вырваться из окружения и встать спиной к стене. Теперь все его противники находились спереди и частично с боков. Перебегая из стороны в сторону, воин гонял за собой толпу рытников, как в детских салках.

Азарь видел, как на самом пределе своих возможностей, Гааталия выставлял левой рукой щит, правой бил в кого-то лучом и тут же пинком в грудь опрокидывал на спину кого-то из храмовников.

– Ты ответишь мне за это, Илия, – сквозь зубы процедил Азарь.

– Смотри, сударь мой ересиарх, – хмыкнул между тем голос Синода. – Смотри. Это ты привёл его в Храмовые скалы. А ведь он мог сейчас мирно сеять хлеб где-нибудь в предместьях Тигарьска.

Тем временем храмовникам снова удалось оттеснить Гааталию от стены и окружить.

Фигура отступника исчезла от взглядов зрителей за спинами его палачей.

– Останови это! – заорал Азарь. – Что тебе надо, мать твою? Я ведь согласился на все твои условия! Что тебе ещё надо? Говори, проклятый святоша!

Ересиарх бросился на Илию, но его ловко перехватили два дюжих молодца. Один с перевязанным лицом. Рана была совсем свежая – сегодняшняя. Азаря угостили несколькими увесистыми тумаками и бросили на балюстраду.

Узник сцепил зубы и зарычал. Храмовники держали его руки за спиной, не давая пошевелиться.

Внезапно камень на дворе задымился, по нему пошли концентрические круги из того места, где оставался Гааталия. Даже в смотровой ложе, где находился Азарь и члены Синода, сильно ощущалась вибрация. Круги становились всё плотнее, а потом под ногами рытников точно взорвался огромный золотистый блин. Он разошёлся от центра и погас у самых стен. Те рытники, что находились в задних рядах, оказались отброшены на двадцать локтей назад.

У первых же рядов по щиколотку начисто срезало ноги. Покалеченные рытники безмолвно повалились в лужи собственной крови.

Из центра кровавого круга медленно поднялся Гааталия. Его балахон был изодран в клочья. Левое плечо сожжено до кости. Лицо распухло и превратилось в один сплошной синяк.

Уцелевшие рытники оттаскивали раненых товарищей. Гааталия истошно заорал и прижал правую руку к груди.