Крылья нетопыря. Часть I. Сон разума

Безвольным мешком он скатился и упал на октограмму, усыпанную символами, от одного вида которых страх пробирал до нутра. Ересиарх всё ещё находился в сознании. Он судорожно дышал и временами конвульсивно подёргивался.

Кто-то из спекулаторов пнул его под рёбра. Азарь медленно согнулся пополам, но его тут же оторвали от пола и поставили на колени. Чтобы узник не упал, его держали под руки.

Азарю хватило сил поднять голову и посмотреть на Синод.

– В чём дело, Илия? Я согласился на все условия, отправил всех чудищ назад так быстро, как только смог! Чего тебе ещё надо?

– Правосудия, – жёстко произнёс Илия.

Ересиарха растянули на дыбе-ложе – деревянном столе на ножках, к которому кандалами пристегнули руки и ноги узника. Справа стоял небольшой вертикальный барабан, как у речных мельниц. Спекулатор начал его медленно прокручивать.

Руки и ноги ересиарха медленно поползли в противоположные стороны. Все его жилы и мускулы натянулись. Азарь сцепил зубы. Сверху навели некое подобие «журавля», какой обычно стоял в неревских племенах у колодца.

Только у этого приспособления сверху была стальная воронка, через которую на узника тонкой струйкой полилось раскалённое масло.

Азарь ворочался и шипел.

– О каких условиях идёт речь? – как бы между делом поинтересовался Захария. Его маленькие глазки неотрывно следили за пыткой. Иногда он облизывал губы.

– Всё о тех же, – пожал плечами отец Илия, – он выдаёт нам своих подельников, раскаивается в грехах, а мы сохраняем ему жизнь и даём шанс искупить.

На рудниках, например, или чернью в самих Храмовых скалах. Но какие сделки могут быть после сегодняшнего? – Илия медленно повернулся и многозначительно посмотрел в глаза святому отцу. Захария поспешно отвернулся.

Между тем Азаря продолжали растягивать. Натяжение дошло до того предела, когда узник не мог пошевелиться даже совсем чуть-чуть без риска разорвать себе связки и сухожилия. Сверху капало масло. Подпалачики ножами вырезали на боках Азаря какие-то символы.

Ересиарх уже не мог кричать – его лёгкие хватил спазм, и раздавались только конвульсивные хрипы. Глаза закатились.

Спекулаторы ослабили давление. Самый высокий в кожаном фартуке и такой же кожаной маске подошёл к разложенному и двумя пальцами обследовал грудь. А потом с размаху всадил в неё серебряную трубку.

Азарь резко вздохнул и принялся судорожно хватать ртом воздух, будто едва не задохнулся.

Ему дали время, прежде чем пытка повторилась.