Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

 – Я спасал твою дряхлую задницу, старый ты пердун!

– Я-то, может, и старый пердун, а только если кое-что не заштопать, то и твоей птичке придётся солоно наравне со всеми остальными. Подумай об этом, юнец ты наш! – Лугин помахал у Азаря перед лицом указательным пальцем и ушёл.

Ересиарх посмотрел ему вслед.

Вздохнув, Азарь забрался в фургон.

Молиба сидела на широкой дубовой жёрдочке и нервно чистила перья в ожидании его. Сирины стареют медленнее людей, поэтому сейчас – после стольких лет – Молиба выглядела лет на семнадцать.

Когда Азарь показался на пороге, она бросила своё занятие и слетела к нему. Обняла крыльями, укрыла, как коконом. И прижавшись к груди, тихо вымолвила:

– Тебя не было целую вечность.

– Покушать тебе вот принёс, – тупо брякнул Азарь, чувствуя, как по нему медленно скатывается белка. Ягоды дробью молотили по дощатому полу. – Торопился как мог.

Молиба оторвалась от него и взглянула со стороны на это зрелище.

– Ужас, – заключила она.

Зрелище было и впрямь не для слабых духом.

Азарь стоял весь больной и скособоченный, он никак не походил на того бравого парня, которого запомнила сирин. Нос перебит и свёрнут набок. На голове зияли лысины. Нет половины левого уха. Губа слегка вздёрнута вверх из-за неправильно сросшегося шрама, в результате чего немного приоткрывались зубы. По драной лоскутной рубахе медленно сползает тушка белки. За ней остаётся кровавая дорожка.

Азарь подхватил белку и снова уложил на бересту. А потом прокашлялся, приосанился и принял гордый вид подавальщика знатнейшего из трактиров Великого Новиграда.

– Не желаете откушать, сударыня?

Молиба прыснула и изобразила нижайший поклон. Насколько вообще позволяло строение её тела.

Через мгновение Азарь уже кормил сирин белкой вприкуску с кореньями. Ягоды он решил оставить на сладкое и собрать позже.

– Как ты узнал, что мы едим? Я же ни разу ничем не закусила при тебе!

– Ну, ты ведь не единственная сирин на свете, – улыбнулся Азарь.

 – Да и умные книжки никто не отменял.

Молиба лучезарно улыбнулась. Если бы не окровавленные губы и тонкая алая струйка, что тотчас пробежала из уголка рта к точёному подбородку, улыбка сошла бы за милую.

– Ты самая красивая, – выдохнул Азарь. Он, не отрываясь, огромными глазами смотрел на вещую птицу.

Сирин зарделась и потупилась. Но заулыбалась ещё шире.

– Да ну тебя!

Он не удержался и поцеловал её. И ересиарху было плевать на кровь на её губах.