Морось. Сборник рассказов

На подбородке бабушки растут мелкие волоски, которые колют мне лицо, и я спешу побыстрее пройти эту «экзекуцию», усесться за стол. Он пока еще пуст, но по мановению бабушкиной руки из горнила печи извлекается чугунок с «колдунами» или блинами, или «драниками». Пока мама копошится в сумках, разбрасываясь гостинцами, мы с сестрой налетаем на угощение. Наедаемся так, что кожа на лице начинает лосниться.

Сводка новостей, клубок известий, сумбурный обмен информацией. Видно, что и маме, и бабушке хочется поговорить о чем-то важном, но на выхлопе всякая дребедень.

Это все от волнения. Нужно прийти в себя, дать улечься разбушевавшимся чувствам. Дать улечься нам с сестрой.

Аня привычно занимает отдельную палату. С радиолой «Ригонда», с мягкой кроватью, на которой нельзя было просто лежать – только утопать, – с шишечками, украшающими ее изголовье. Мне достается половина дивана. На второй будет спать мама.

***

Деревенский вечер укутывает. Меня укрывают не одеялом, но огромным звездным небом. Теплым, ватным, с ярко-красным ромбом.

Я, не различающий грани между явью и грезой, засыпаю под равномерное тиканье настенных часов, под слабый, оранжевый свет пробивающийся из кухни, под приглушенные голоса бабушки и мамы, убаюкивающие лучше иной колыбельной. Когда мне уже невмоготу разобрать даже отрывки слов, я проваливаюсь в глубокий и безмятежный сон. Такой, который может быть только в детстве.

Дед

Мой дед Саша построил своими руками дом. В его саду выросло несколько яблонь и одна груша.

Троицу дочерей разбавил один сын.

Я взял в ипотеку квартиру. Посаженное мною на субботнике дерево не приняла земля. После семи лет кропотливых усилий, посещений больниц и церквей моя жена, наконец, беременна дочерью. Другими словами, мой план по становлению мужчиной выполнен где-то на шестнадцать процентов с копейками. Я и в подметки не гожусь своему деду.

Дед Саша прошел войну. Потерял сына. Его Витя разбился на мотоцикле. После чего дед стал угрюмым и злым. Я до ужаса его боялся.

Бабушка говорила мне, что дед такой из-за того, что ударился головой об дверной косяк. Что он ничего не имеет против лично меня. Но я все равно боялся. Это был какой-то животный, ничем не обоснованный страх. В присутствии деда я замирал и покрывался потом. Нерегулярно дышал. Плохо спал.

Я помню, как однажды мне довелось остаться с ним наедине на кухне. В бане был женский день. Дед сидел за столом и что-то калякал на листке бумаги. Я не мог пошевелиться.