Морось. Сборник рассказов

Меня словно парализовало. Я дождался, пока дед, сопя и пыхтя, словно школьник над задачей, не закончит со своей писаниной, скрутит папироску и выйдет в сени покурить. Едва он прикрыл за собой дверь, как я пулей рванул в гостиную, где через открытое окно выскочил в палисадник, а оттуда – вдоль по улице, как можно дальше от дома.

Я отказывался верить, что красивый молодой человек с правильными чертами лица, с ясным и чуть печальным взглядом, смотрящий куда-то в сторону с черно-белой фотографии, это мой дед. Я показывал пальцем на снимок, висящий над сервантом, и спрашивал у мамы, кто это.

– Как кто? – удивлялась она. – Это твой дедушка. Ему тут еще и тридцати нет.

Мой страх не улетучился даже со смертью деда. Мы приехали на похороны вдвоем с мамой. Она бросилась к стоящему в гостиной гробу, а я так и не смог приблизиться, чтобы попрощаться со своим дедом. Я и мертвого боялся его. Боялся, потому что нисколечко его не знал живого.

***

Внешностью дед вышел представительной. С годами его сановитость только усугублялась.

Он мог запросто сойти за депутата или представителя райкома. Его грудь подобающе выпячивалась. Взгляд внушал уважение. От деда за версту веяло солидностью. Правда, не только ею.

Дед был не дурак выпить. Когда он приезжал к нам, городским, в гости, то приходил в щенячий восторг от одного только факта: в местных забегаловках наливали по сто грамм. Мне, правда, были не понятны чувства деда, если он все равно выпивал не меньше бутылки. Возможно, причина крылась в другом:

– Каков сервис, – причмокивая, говорил дед, – вы представляете, здесь к каждой стопке подают дольку лимона.

А иногда – ренклод.

Выпив, дед любил спеть. У него был зычный, шедший из грудинных недр, бас. Деревенские бабы, заслышав пение деда, расплескивали воду. Собаки прекращали выть. Коровы давали небывалые удои. Умолкали соловьи. Пел дед исключительно оперные партии. Происхождения они были сомнительного. Кажется, дед их сочинял просто на ходу. Чередовал набор гласных, перебирал гаммы.

Дедовы слабости, увлечения, а также находчивость и легли в основу этой истории.

***

После войны дед вернулся в родную деревню. Выбрал себе в невесты мою бабку. Оставил ее поспевать, а сам взялся за постройку дома. Какое-то время жил вместе со своими родителями. Хата была неказиста, плавно сползала в овраг. Ее подпирали балками, колдовали над фундаментом, но она все равно сползала. Пизанская башня местного разлива.

Под одной крышей с ними жил батюшка.