Вальс опоздавших звезд

Нежный розовый рассвет едва-едва забрезжил над горной грядой, вершины которой были заботливо укрыты белыми шапками снега. Его первый луч, пробившийся в комнату сквозь тюль, не жег огнем, а мягко касался моей левой щеки. Замерев ненадолго, я позволил себе насладиться красотой этого момента и сохранить его в памяти.

Затем я аккуратно склонился над той, что лежала рядом, и поцеловал ее в шею, вырвавшуюся из плена одеяла. Она что-то неразборчиво пробормотала сквозь сон и повела плечом, словно отгоняя назойливую муху.

Я тихо рассмеялся, на секунду действительно представив себя мухой, что, возможно, тоже хотела бы спать в теплой постели и видеть сны, но все, что ей остается – завистливо жужжать и возмущенно кружиться вокруг.

Впрочем, мух, как и почти всех остальных насекомых, поблизости не было. Я позволил остаться только бабочкам, пчелам, гусеницам и стрекозам.

Перебирая пальцами длинные волосы, разбросанные по соседней подушке, я лежал, потягивался и думал о том, как проведу этот день, вспоминая тот старый сюжет, так никому и не рассказанный.

Хотя я только делал вид, что мне нужно что-то вспоминать. На самом деле я помнил все, до единой мелочи. Когда поводов оттягивать это удовольствие больше не оставалось, я опустил ноги в тапки и вышел из спальни, прихватив с собой телефон, сигареты и наушники.

Может ли быть завтрак лучше, чем пышный омлет с обжаренными беконом и сосиской, хрустящие тосты и кружка горячего чая? Особенно когда готовишь его под такие бодрые биты.

Кухня наполнилась будоражащими ароматами. Чтобы не смешивать их с мерзким сигаретным дымом, я вышел на балкон, оставив готовящийся завтрак в недолгом одиночестве.

Вид с балкона открывался завораживающий. Наш дом стоял на возвышенности, а внизу лежала утопающая в зелени долина, разрезанная надвое стремительным и чистым потоком, который брал начало в горах вдалеке. Я точно знал (хоть пока еще и не бывал в тех местах), что за много километров отсюда этот не слишком-то серьезный ручей превращался в бурную и полноводную реку.

В наушниках тянул все более и более высокую ноту какой-то итальянский тенор, а воздух вокруг, несмотря на дымящуюся сигарету, был так свеж, что мне хотелось вдохнуть его весь без остатка.

Когда завтрак был готов, я разложил его по двум тарелкам, каким-то образом уместив их в одной руке, зажав локтем, а во вторую руку взял две кружки.