Вальс опоздавших звезд

Да, пожалуй, все-таки нужен поднос, если я не хочу однажды вывалить все это на пол, запачкав весь этаж и обварив себе ногу кипятком, когда мне выпадет шанс один из десяти. Но именно эти мысли и это чувство – не страх, нет, скорее острота момента – и позволяли мне знать, что эта жизнь – ничуть не менее настоящая. Всего лишь избавленная от досадных изъянов, превратившихся в забавные нелепости.

Вкрадчивый запах из кухни был предсказуемо лучшим будильником, так что меня уже ждали. Мы уселись посреди хаоса из одеял и подушек и принялись неторопливо набивать животы, то и дело воруя друг у друга еду с тарелок.

Какой в этом был смысл, если мы ели одно и то же? Никакого, но это было весело.

Понимала ли она, что существует только в моем мире, и как это было эгоистично с моей стороны? Что бы она ответила, заговори я об этом? Когда-то я хотел так поступить, но потом понял, что продолжаю обманывать себя и где-то глубоко внутри считаю эту жизнь ложной. Осознав это, я перестал воспринимать людей, которые жили внутри моей новой реальности, как искусственных.

Нет никакой разницы, кто из нас создал этот мир, и кто им управляет, если этот создатель желает блага для всех его обитателей. Все 250 миллионов человек, живущие в моем личном локальном Филакио, были счастливы и не испытывали того, что вынуждены испытывать люди там, откуда я пришел.

Я всегда считал рождение детей самой эгоистичной вещью, на которую способны люди. В основном потому, что не понимал, как можно привести в этот проклятый мир еще одного ни в чем не повинного человека, обрекая его на то же бессмысленное существование, подобное жизни птицы в клетке, накрытой не пропускающей ни единого фотона шторой.

Но разве так плохо привести в мир 250 миллионов человек, что проживут счастливую жизнь, полную радости, взаимопонимания и приятных воспоминаний? Их худшим днем станет день, когда проезжающая мимо машина обрызгает их водой из лужи.

Здесь пока нет смерти для них, и люди эти не были рождены «естественным» путем.

Можно сказать, что они просто в какой-то момент пробудились такими, какие они есть, словно эльфы у вод Куивиэнена, и точно так же живут свои длинные, почти бесконечные жизни, не слишком-то активно размножаясь.

Да, бесспорно, какое-то время я испытывал смешанные чувства, ведь роль бога никогда не казалась мне посильной. Но я, судя по всему, хорошо учился у собственного предполагаемого создателя, и не принимал деятельного участия в жизни этого мира.