Инициация и другие рассказы

Ну, во всяком случае, с поправкой на художественные подробности, соответствует записям в моей голове. Я только имена ныне здравствующих кое-где изменил, на всякий случай.

Это не просто истории. Это те истории, которые время от времени всплывают у меня в голове. Иногда в ответ на ситуацию, а иногда без всякой причины. Некоторые из них я много раз рассказывал, и они прочно вошли в наш семейный фольклор, некоторые же до сих пор были для очень внутреннего пользования. И при этом все они – части моего ДНК, кусочки моего мировоззрения, маленькие, но ценные для меня фрагменты того, что такое для меня дружба и творчество, взросление и мудрость, любовь и счастье.

И конечно, для меня эта книга – своего рода инициация. Инициация из человека, собирающего камни, в человека, который их разбрасывает. Первый, так сказать, камушек. Посмотрим, как полетит.

Инициация

– Да ладно! Не сможешь! – Серёга смотрит на меня с нескрываемым скепсисом.

– Пожалуй, смогу, – я точно знаю, что смогу, но стараюсь не выглядеть слишком уверенным – это может помешать повысить ставки.

 – Спорим?

– На что? – когда Серёга волнуется или воодушевляется, у него на лице проступают красные пятна. Вот и сейчас щёки у него горят. Он готов.

– Давай так: если я к завтрашнему утру изложу этот параграф по физике в стихах так, что все основные мысли в этот стих попадут, ты тащишь меня на закорках через весь техникум из одного конца коридора в другой и выкрикиваешь: «Поэзия – страшная сила!».

Если же у меня ничего путного не выйдет или я не успею к сроку, я тащу тебя на спине и кричу: «Я никудышный поэт!». – Мне в мои шестнадцать это представляется стоящей затеей.

– Давай заменим «никудышный» на «херовый», – вносит предложение Серёга. Понимаю его. В коридорах нашего техникума «никудышный» звучит почти так же неуместно, как «амбивалентный». Проще нужно быть с людьми и точнее в формулировках.

– Хорошо, – соглашаюсь я и отыгрываю паритет, – тогда ты кричишь: «Я ни хрена не смыслю в настоящих поэтах!»

– Идёт, – азартно говорит Серёга и протягивает мне руку.

Жму её. Вечер перестаёт быть томным.

***

Мне было пять. Мы с отцом ехали в Ветеринарный институт, где он преподавал. Я частенько ездил с ним на работу, когда меня некуда было девать. Автобус был переполнен, и дальше задней площадки продвинуться не представлялось возможным.