Семь ступеней в полной темноте

– Так значит… Сольвейг? Луч солнца в темном царстве… Похоже на злую шутку.

Она грустно кивнула.

– Все что сказал старик – правда?

– Да… – прошептала она. – Каждое слово.

– Почему ты раньше молчала? Почему не сказала ничего?

Она покосилась на него, но не взглянула. Только вздохнула тяжело…

– А что бы изменилось? Ты взял меня силой… сломил волю, унизил… обесчестил при полной луне.

– А ты хотела меня убить и, кажется, напиться свежей крови?

– Так и есть… – прошептала она – Я и сейчас хочу этого.

– Это жизненно важно для тебя?

– Нет… просто хочу. Ты вкусный.

– Хм… так ты оцениваешь людей, по вкусу крови?

– Да… – просто согласилась она. – А еще ты первый из людей, кто говорит со мной после встречи.

– Почему же? – удивился Арон.

– Они просто не успевали…

– Ах в этом смысле… Ну, тогда придется привыкать.

– Не придется! – фыркнула раздраженно.

– Ты не в том положении. И зависишь пока от меня. Не забывай об этом.

Она, сузив глаза, пристально глянула на него.

Кузнец был задумчив, а взор его грустен и открыт, словно закат последнего летнего дня. Она провела языком по сладким от вина губам, вспоминая какова его кровь на вкус…

– Придет день… – она усмехнулась, глядя на него. – И я снова отведаю твоей крови.

– Да, – согласился он. – Так может случиться. Я позову именно тебя, когда придет мое время.

Он похлопал ее по бедру и грустно улыбнулся. Бестию передернуло от его касания. Она вдруг развернулась и вцепилась в край софы когтями.

– Но, почему я? Именно я, в том месте и в то время!?

– Не знаю, наверное, это судьба. И наш выбор от части, – Арон пожал плечами. – Мне нужен был тот злополучный плуг. А ты искала легкой наживы. В жизни ведь ничего не дается даром. За все нужно платить.

– Это, что… мое искупление?! – прошептала она.

– Может быть… одному Богу известно.

– Думаешь, он там есть?

– Я точно знаю… – тихо сказал кузнец, погладив ее когтистые руки. – Давай спать, скоро утро.

Языки пламени тихо угасали, лениво облизывая остатки прогоревших дров. Усталый кузнец крепко спал на пыльной софе. А грозная валькирия мирно сопела, свернувшись на полу, возле камина. Надоедливый дождь наконец прошел, уступив небо ярким, чисто вымытым звездам. Далекий горизонт подернулся алым багрянцем зори. Лишь теплый, пьянящий ветер и отдаленный шум листвы будоражили чуткую гладь предрассветной тишины…

Глава 7. Порядок.

Поутру старик ушел.