Семь ступеней в полной темноте

Но увидел другие следы… Отец всегда говорил, что в жизни нельзя делать две вещи: предавать друзей и оставлять за спиной живых врагов. Недолго думая, я взял коня, оружие, и броню, снятую с убитых врагов. Я не был воином никогда, как ты и сказала. Сражения чужды простым людям, поэтому, я просто убивал тех, кто вставал на моем пути. Скитался почти месяц, пока не нашел последнего из убийц.

Там… было большое селение. Много женщин… дети, старики. Я шел по следу словно пес, учуявший запах, и вошел в дом, рядом с которым он обрывался.

– Чей это конь? – спросил я, и увидел молодую женщину, которая пряталась за спину седовласого старика. Это был неожиданный поворот… но я вытащил ее на свет. Девчонке было примерно столько же лет, сколько и мне на тот момент. Она тряслась от страха и рассказала мне все, что могла рассказать.

Отца убивали двое ее братьев. Один отвлекал, а другой бил кинжалом. Остальные уже были в пути, и только она видела это. Но ей приказали заткнуться. Их заело то, что он из северного народа.

Как видишь, дома мне преподали все несколько иначе. Хотелось верить ей наслово, но жажда мести была еще сильна. Тогда старик заслонил ее собой.

– Ты убил их? – оживилась Сольвейг.

Кузнец закашлялся, и глотнул вина из бутылки, что стояла возле софы.

– Нет, в тот день никто не умер. Но я оставил ей шрам на руке, чтобы помнила. А когда собрался в обратный путь, старик дал мне еды в дорогу и довел коня до самого леса, под уздцы. Там были воины, и не мало, но никто не тронулся в след.

Они молча стояли, провожая меня взглядом. И каждый думал о своем… Но злобы я не видел. Тогда я понял, что, в сущности, эти люди такие же, как и все. Живут как могут, только уклад и нравы немного другие. Наверное, не будь я так зол, мы могли бы сесть, поговорить… и все могло сложиться иначе.

На обратном пути, я без труда нашел всех, кого убил, и похоронил их тела. И в каждом из них я увидел чьего-то сына, мужа… или отца. Ненависть ушла. Остались только скупые слезы… сожаление и звенящая пустота внутри.

Через день, я все же заметил, что кто-то идет по следу. Те люди отлично видели меня. Они держались довольно близко, но не пытались напасть.

Вернувшись домой, я, почтив память отца, сжег наш дом. Огонь очищает…. Пламя тогда пылало до небес. Люди пытались его тушить, но завидев меня, опускали руки. Я стоял рядом и смотрел до тех пор, пока последний всполох пламени не погас под дождем. А потом я отстроил дом заново, на том месте, где он стоит сейчас.