Семь ступеней в полной темноте

Море времени, и темный подвал… И эти цепи! Боже, как же все чесалось! Как ныли перетянутые крылья и растревоженная промежность. Как больно, неприятно, а главное – дико обидно! Не для этого она рождена, не так должна закончить жизнь!

Ей так хотелось кинуть кличь о помощи, чтобы ее сородичи налетели и сровняли этот городок с землей. Но она прекрасно понимала, что крестьяне расправятся с ней куда быстрее чем придет помощь… И потом, что она скажет!? Как объяснит все это? Боже… какой позор!!! Да и с сородичами, она, пожалуй, погорячилась.

Кто знает, что ее ждет в их руках после всего содеянного…

Пока ненавистные мысли раздирали ее изнутри, кузнец, напористо понуждавший ее плоть, вдруг замер и прислушался… Различив в тишине сдавленный девичий плачь, он и вовсе растерялся. Глядя, как она тихо, почти беззвучно стенает, он уже не мог продолжать. Ненавистное живое орудие, мгновенье, назад взбивавшее ее соки в пену, как-то сразу обмякло и выскользнуло наружу. Вид у кузнеца теперь был сконфуженный и удрученный.

Что-то явно было не так… она точно почувствовала в нем перемену. Постояв в нерешительности какое-то время, ненавистный мучитель все же омыл ее, не глядя подвинул еду и удалился.

Издавна повелось, что гарпии – дикие ненасытные твари с жуткими голосами и отвратительными, уродливыми мордами. Их следовало нещадно жечь и избивать по всем канонам церкви. Истинно верующему человеку и в голову не могло прийти, что-то иное, но это… Кузнец не спал почти всю ночь. Ворочался и мучился всякими мыслями.

А не ошибся ли он… в праве ли такое творить!? Снова в голову пришел рассказ старца. Ведь если быть с собой честным, он описывал гарпий иначе, приравнивая к животным, к тварям с мерзкими повадками и ненасытным аппетитом. Кузнец по сути своей не был человеком жестким и никогда не одобрял истязаний беззащитных, пусть даже тварей. Но в какой-то момент терпение его лопнуло, и он пошел-таки на поводу своей похоти. Смалодушничал, и закрыл на это глаза. Нужно было что-то решать.

Глава 2. Ошибка кузнеца.

На утро, отпустив заказчиков, он сказался больным и закрыл кузню на засов. Он всегда был замкнут и не общителен, а потому никто из селян ничего не заподозрил. Обойдя весь дом, он методично запер двери, ставни и занавесил окна второго этажа.

Когда он пришел много раньше обычного, пленница вздрогнула. Она дремала в углу и не увидела, как он вошел, но услышала тихий лязг металла, и тотчас проснулась.