Земля потерянных судеб

Глава 18. Лик смерти.

Солнце уже клонилось к закату, но нежные лучи его еще ласкали верхушки деревьев. Весенний ветерок приятно задувал под шлем, освежая лицо и делая дыхание легким. Тело Хаука разогрелось. Это в начале боя, в первые минуты атаки бывает невыносимо тяжело. Но если ты уже размялся, начал двигаться, пробежал пару добрых километров, то усталость тебя покидает. Остается лишь пульс в голове и азарт битвы. Разум отступает в сторону, давая волю рефлексам. Насилие увлекательно, но противоестественно для нормального человека.

А потому даже бывалым воинам порой требуется какое-то время, чтобы погрузиться в это состояние. Когда нет страха, не чувствуешь боли, оружие твое служит продолжением тела. А само тело беспрекословно выполняет волю разума, подпитываясь силой духа.

К тому времени, как Хаук вошел в деревню, Джеймс уже должен был отыскать Валери, и обеспечить ей безопасность. В сопровождении Дорна и десяти человек, он пошел прямиком в середину деревни, где традиционно была рыночная площадь.

В центре ее, в тени каменной башни, на белоснежном бронированном коне восседал весьма грузный рыцарь. Доспехи его сияли белизной, а шлем венчали роскошные алые перья.

– В стороны! – тихо скомандовал Хаук.

Его группа тотчас рассеялась, укрывшись за домами. Только Капитан Дорн, как и было условлено ранее остался рядом. Не дойдя несколько метров до всадника, Хаук остановился. Эту броню он уже видел однажды, несколько лет назад, но в пылу сражения не успел подобраться ближе.

Тогда белоснежные латы и конь были живописно забрызганы людской кровью. Хаук учтиво поклонился.

– Должно быть трудно отмывать кровь с таких доспехов, сударь? – спросил он ненавязчивым тоном.

Рыцарь тронул поводья и неспешно объехал гостей. А потом и вовсе направил коня на Хаука. Но тот легко остановил его перехватив поводья.

– Отвечай, как умер владыка!? – глухим басом из-под забрала вопросил рыцарь.

– Владыку, к сожалению, хватил удар. Он упал замертво прежде, чем получил по заслугам, – сообщил Хаук.

– А где его генералы?

– Трое застрелились, четвертый распорол себе глотку от уха до уха, – так же честно ответил он.

– И ты решил, что можешь занять его место?

Сэр Артур Конар поднял забрало и наклонился чтобы получше разглядеть молодого наглеца. На вид Конару было лет шестьдесят. Он был небрит, правая половина лица заметно перекошена нервным тиком. Из-под забрала разило крепким многодневным перегаром и рвотой.