Земля потерянных судеб

Смахнув пот с бровей, он надел на себя заранее приготовленную гвардейскую броню. Подвесил на ремень гвардейский меч. Отис помог ему нацепить плащ. Валери подала шлем и мушкетон.

Молодой лорд глянул в окно. Солнце вот-вот должно было скрыться за горизонт.

– Пора! – выдохнул он и открыл дверь.

К парадному входу уже подали траурную повозку. Рядом, зевая стояла Джул. Ей приказали привести девять гвардейцев, поэтому, десятый ее насторожил. Впрочем, он держал в руках кривой меч. Так что вопрос сам собой отпал.

Четверо гвардейцев вынесли гроб и осторожно уложили его среди траурных лент и полевых цветов. Староста деревни, что ждала поодаль, дождалась пока солдаты встанут по сторонам, и взяла коня под уздцы. Без лишних слов, под цокот копыт о мостовую, траурная процессия пересекла створ ворот.

Солнце уже село, оставив после себя яркое зарево, но было еще светло. Легкий теплый ветерок гулял под шлемом и теребил плащ. Шли молча, стараясь держать шаг. Когда дошли до окрестностей селения, повозку пришлось пару раз подтолкнуть.

И еще раз, когда Марта повела коня на холм. Отсюда вся деревня была как на ладони. Открывался красивый вид на озеро и поля. На плоской вершине возле свеже выкопанной могилы, стояли два крепких крестьянина с лопатами в руках. Марта остановила повозку и отошла на несколько шагов.

– Снимай! – скомандовала Джул.

Вместе с остальными солдатами Хаук послушно снял гроб с повозки и поставил на разложенные на земле веревки.

– Опускай! – снова скомандовала она.

Тяжелый дубовый гроб, скользя на веревках глухо ударился о влажное могильное дно.

Веревки упали следом.

– Можно засыпать? – спросил один из крестьян.

– Можно, – кивнула Джул.

Молодой лорд с грустью смотрел на то, как под горстями земли исчезает его недавнее прошлое. На миг показалось, что он и в правду присутствует на похоронах лучшего друга, которого у него никогда не было. Он даже проронил скупую мужскую слезу. Когда могилу присыпали, крестьяне вкопали надгробную плиту. Джул встала напротив и прочитала надпись вслух.

На камне было выбито грубыми буквами:

«Тот самый Хаук.

Наемник, убийца, головорез.

Погиб защищая деревню»

Покачав головой, Джул, вздохнула и обнажив клинок, подняла его в воздух. Десять гвардейцев достали из-под плащей мушкетоны и взвели курки. Три залпа осветительных зарядов с промежутком на перезарядку взметнулись ввысь. Это был прощальный салют, затухший в темнеющих небесах.

– Жаль, – вздохнул один из крестьян.