Земля потерянных судеб

Примерно через час, Хаук уже облачился в доспехи. Вдоль бедер его неизменно легли два одинаково изогнутых клинка средней длины. За спину он поместил широкий плоский меч, чтобы его массивная рукоять и эфес предохраняли от перерубания его шею. Это не так удобно, и снижает подвижность, но в чужих коридорах и залах сыграет только на руку. Опять же, позвоночник прикрывает. Основной свой клинок он ковал собственноручно, вместе с полковым кузнецом. Меч не походил формой на своих собратьев, и выглядел простовато. Но вывешен и отточен был идеально.

Его Хаук старался не выпускать из рук ни при каких обстоятельствах, даже вне боя. И только общаясь со своим господином, он убирал оружие в ножны, чтобы приклонить колено. Но эту странность ему прощали.

Последнее, что он проверил, был короткий увесистый громовой выстрел. Его он зажал между широким мечом и поясницей. Как оружие последнего шанса в критической ситуации. Выстрел из такого оружия ой как не дешев, но жизнь, хоть она ничего и не стоит – купить нельзя вовсе.

За пологом шатра началось движение. Он вышел на улицу. Тихо побряцивая снаряжением, наемники выстраивались в две шеренги, позади бронированного коня Седрика. Несколько бойцов разбились на группы и взвалили на плечи массивные деревянные брусья. Зачем, Хаук не понял. Но его господин зря ничего не делал.

Сам Седрик, облаченный в черный матовый доспех с тяжелыми накладками, уже держал поводья в руке. Увидав Хаука, он махнул рукой. Хаук тотчас повиновался. Он помог своему господину взобраться в седло и занял свое место рядом.

Оглядев парня, Седрик пригнулся.

– Где твой шлем?

– Вот он, господин.

– Одень-ка его на голову.

Обычно на марше шлем никто не одевал, он мешал дышать и затруднял обзор, но Хаук не смел спорить. Теперь он не мог смахнуть пот со лба и хуже слышал из-за собственного дыхания. Все ждали команды на марш, но ее не последовало. Вместо этого Седрик поднял руку и дал отмашку.

С ближайшего холма с оглушительным грохотом в небо взметнулись осветительные заряды.

В это же мгновение, земля под ногами дрогнула и в воздух поднялось облако пыли. Когда она рассеялась, пред Седриком разверзлась дыра в земле. Вернее, это была прямоугольная каменная плита, поросшая травой, которая провалилась под землю. Дальний ее конец теперь покоился на дне глубокого тоннеля. Достаточно высокого, чтобы ехать по нему на коне и широкого, чтобы идти в две шеренги.

Лучницы выдвинулись вперед и выстрелили горящими стрелами в темноту.