Земля потерянных судеб

– Милорд? – ошарашено переспросил Дорн.

– Бумажку ты видел… – пожал Хаук плечами.

Какое-то время капитан стоял в прострации, и только ветер слегка теребил его одеяние. Новый лорд не спешил, давая ему немного времени. Наконец, Дорн ожил и с горькой ухмылкой спросил:

– Кажется я уже задавал этот вопрос, милорд…. Каторга или эшафот?

Хаук посмотрел на него долгим пронзительным взглядом, восхищаясь, с какой стойкостью этот человек принимает свою судьбу.

Потом взял капитана за руку и крепко пожал ее. Повернув свой наруч рисунком к свету, он спросил:

– Кажется на твоем плаще такой же герб, капитан? – спросил он.

– Несомненно… милорд!

– Я хочу, чтобы так оно и осталось. Ты понял меня? – Он встряхнул капитана приводя в чувство.

– Так точно, милорд… – Чувствуя, как слабеют ноги, капитан упал на колено. – Клянусь служить вам верой и правдой!

– Правильное решение, капитан – тихо проговорил Хаук.

Затем поднял свой герб над головой, так, чтобы его увидел каждый солдат и офицер черной гвардии.

Не до конца понимая, что происходит, черное воинство, один за другим приклонило колено, следуя примеру своего командира. Советник взглядом намекнул, что разговор еще не окончен и надо бы проводить капитана. Хаук кивнул. Он рывком помог дорну встать.

– Разрешите идти, Милорд? – взволновано обратился он.

– Займите свое место в строю, капитан!

Офицер отдал честь, повернулся на каблуках и, придерживая пустые ножны устремился обратно к своей небольшой армии. Хаук по привычке проводил его взглядом.

– Как же это хорошо, когда обученная армия остается на знакомых позициях, и выполняет привычные функции. Меняется лишь сторона. И цена не велика, всего лишь их жизни…. Вот, значит, что такое милосердие?

– Наш король не зря зовется мудрым, – логично заключил советник Хамон.

– А еще король не любит критику, – раздался голос монарха.

– Никакой критики, ваше величество! Лишь восхищение, – отозвался Хаук.

Король подошел к своим соратникам и обнял за плечи.

– Ну, в общем то на этом и все. Пора нам прощаться. Давай, советник, торжественную часть!

Хамон вышел вперед и поднял правую руку. Громом средь ясного неба протрубили фанфары.