Земля потерянных судеб

Лорна, наверное, до сих пор в растерянности.

– Она занята перевариванием барана, – заметил Хаук.

– Ты дал ей живого барана? Ох не завидую я ему, – ухмыльнулась она.

– Если я чего-то не знаю – говори сразу. И вообще, возьми это в привычку, – повелел лорд.

– Если она сказала, что ей нужно мало еды – не верь! – Старуха как-то криво посмотрела на него.

– Продолжай…

– Да, чтобы жить ей много не надо. Пауки как правило связывают жертву паутиной и впрыскивают ей через хелицеры свой яд и пищеварительные соки.

А потом высасывают уже растворённые содержимое жертвы. Только шкурка остается.

– Через что? – переспросил Хаук.

– Челюсти так называемые, с полыми прожилками. Но, это обычные пауки, у которых зубов в принципе нет. Наша арахна – это нечто другое. Пауки ведь разные бывают. Яда у Лорны нет, но она живоглот. Паук охотник.

– Я видел ее пасть…

– И зубы! – уточнила Марен.

– И зубы… – Хаука передернуло при упоминании этого момента.

– Видишь ли, по сути своей Лорна состоит из двух самостоятельных частей с обшей кровеносной системой.

Но! Теоретически, они могут существовать отдельно. У нее два мозга, две пищеварительных системы и так далее. Я знаю две более или менее удачные попытки разделить арахну на две части. Правда, сохранить обе половинки живыми не удалось…

– Можно ближе к барану? – попросил Хаук не настроенный на длительные лекции.

– Я к этому и веду, балбес! Все дело в детородном органе, – пояснила старуха.

– А что с ним не так? – удивился Хаук.

 – Там вроде бы пасть у нее.

– Верно. И она раскрывается, когда она якобы разводит колени в стороны. Но ее женский детородный орган никуда не делся.

– Так… он что в пасти, что ли?! – предположил молодой лорд.

– Именно! Хотя кому в здравом уме придет в голову разглядывать открытую пасть арахны. Так что от живой добычи она получает двойное наслаждение. И если дать ей волю, она будет ненасытна. Будет жрать и кромсать пока брюхо не лопнет, – подвела итог Марен.

– А баран то тут причем?!

– Ну, барана предложил ты… Ей же важнее что он живой. Так что, наша девочка сейчас наслаждается, ощущая как бедная животина отчаянно брыкается в ее чреве.

– Постой – не понял Хаук, – так она что не съела его?

– Съест, потом. Когда он сдастся и притихнет. Сейчас он для нее как сладкая карамелька.

– Другими словами она… вожделеет!? – Хаук представил как это мерзко.

– Какое мягкое слово ты подобрал! Но смысл понял.