Исчезая с рассветом

– Бард, ты не представляешь себе, какая это глупость! – прошептала Деспона. – Люди на Шпиле не играют по ночам в парке на музыкальных инструментах! Люди на Шпиле по ночам сидят у себя дома и, если им очень этого хочется, играют там!

– А днем, – недоверчиво поинтересовался Бард. – Днем они где-нибудь играют? Быть может, в трактирах? Я видел здесь пару заведений, похожих на питейные.

– В трактирах играют, в том числе и вечером, – согласилась Десс.

 – Но это другое! – добавила она с жаром.

– Тогда, быть может, исполнение музыки в парке как-то запрещено?

– Хм, – задумалась Десс. – Понятия не имею. Я не читаю указы и прочую бюрократию.

– Ты же здесь живешь? – усмехнулся Бард.

– И что с того? – Десс ощетинилась в ответ. – Зачем мне столько избыточных сведений, ежели я не собираюсь ничего нарушать?

– Любопытно, – скривился Бард.

– Бард, все тени сейчас следят за нами! Ты нашел единственное освещенное место в парке, водрузился на лавочку и приготовился производить шум! Бард…

– Десс, прошу тебя! – слабо возразил он.

Странно, но такой способ оказался действеннее, чем его былая импульсивность. Десс обессиленно опустила руки. – Десс, пойми же! Ей нужно воспоминание для того, чтобы услышать меня, и ей нужен свет для того, чтобы нам явиться. Если выбирать между обществом людей и случайных теней, я предпочту второе. И потом, я же обещал тебе, что суть разговора до них не дойдет.

– Ты не осознаешь риски, – Десс устало помотала головой и сдалась.

Бард провел пальцами по струнам.

– Она сама предложила этот план, знаешь?

Он взял несколько мечтательных аккордов и закрыл глаза, плавно запрокинув голову.

– Самое светлое место в самое темное время.

В этом вся она.

Искусственная ночь Шпиля окончательно вступила в свои права, и внезапно часовой столб оказался единственным маяком в бескрайней и черной вселенной. Бард сидел на самом краю неправдоподобно ровной окружности, сотканной из света одиноких часов, а Десс стояла ближе к ее центру, почти у самой колонны.

С первых нот и вопреки здравому смыслу, она решила, что волновалась напрасно.