Мысли из-под фуражки

Рывком выхватила у меня трубку:

– Имя?! Звание?! С тобой, мудак, не хихикает, а разговаривает подполковник медицинской службы Батян!

И понесла, и понесла. Я уж насколько подкован в филологическом плане, но и то в блокнотик записывал.

Нам после этого неделю не звонили.

Построение

На утреннее построение я ходил редко. Во-первых, это была всё-таки не моя часть. Я же был в ней засланный казачок, помните? А во-вторых, меня никто не заставлял. А если не заставляют – зачем делать?

Но как-то пришли ко мне в лабораторию коллеги-медики из медроты.

Я с ними ещё в универе учился, поэтому общались неформально. И говорят мне:

– А пошли, Паша, постоишь с нами.

– Да нафиг надо, – говорю им. – Холодно.

– Да пошли, интересно же тебе, «пиджаку», армейским воздухом подышать.

– Ну пошли.

Мы и пошли.

Очень скоро я пожалел о своём согласии. Конец октября, мелкий снежок вперемежку с дождиком. Раннее утро, стоим, как придурки, на плацу, ждём командира. А я вообще идиот, потому что поддался на эту авантюру.

Холодно до одури. За спиной кто-то втихаря курит. Тянет противным сигаретным дымком.

Приходит командир. Курильщики проглотили окурки, не иначе.

– Товарищи офицеры!.. – и начинает речь толкать.

Стоим.

– Кто там ржёт в задних рядах?! Медики, небось?!

Стоим.

Командир видит мою фуражку и багровеет.

– Это кто там не по форме одет, мать вашу?! Выйти из строя.

А форма у меня была другая. В части, где располагалась лаборатория, такую форму носили только как парадную.

То есть китель, брюки со стрелками, фуражка. Вокруг меня одни «пятнистые» в кепках, один я в фуражке. Белая ворона.

Нас, сэловцев, за эту форму даже за глаза эсэсовцами называли. Ещё и функции у нас были карательные. Эсэсовцы и есть.

– Вы что там, не слышали?! Выйти из строя!

И вот тут у меня случился конфуз. Я же не умею выходить из строя. Меня никто не учил. А медики ржут и выталкивают меня вперёд. Выхожу так, отбиваясь.

– Лейтенант Иванов!

И половина построения уже ржёт.

Потому что «пиджак». Не так стоит, не так говорит. Суки! Я вам ещё вспомню!

– А-а, сэловец, – грустнеет командир. – Ну ладно. Стать в строй.

Я проталкиваюсь обратно, по дороге злым шёпотом обещаю коллегам анальные кары.

Командир морщится мне в спину. Он и рад бы высказаться по поводу моей пиджаковости, но вспоминает, что я у него в столовой на прошлой неделе кишечную палочку с посуды высеял. И настроение у него неумолимо портится.