Часы судного дня

Всем понятно?

Тупые коровьи глаза Бритни, беспросветно пустые глаза Дрища и по-детски сияющие от желания угодить глаза Криспи уставились на меня. Третья не соизволила – сидела на диванчике, завесившись лохмами и уставившись в пол.

Поняли они, как же, щазз. Ничего, тут относительно тепло, жратва у них есть, вода тоже, до утра не загнутся.

– Криспи, пошли со мной, к тебе отдельный разговор будет… – поманил рукой для понятности.

Подхватилась, закивала, пошла. Отвёл её к машине, подсадил попой на тёплый капот, чтобы смотреть чуть снизу, так доверительнее.

Вокруг было уже совсем темно, но светящие в стену фары давали достаточно отражённого света.

– Криспи, – сказал я серьёзным значительным тоном, – я очень на тебя рассчитываю. Следи за этими обалдуями, не давай разбредаться, сидеть на холодном и гадить по углам. Я сейчас уеду…

Криспи жалобно пискнула, но я продолжил:

– Я ненадолго! Утром обязательно – слышишь? – обязательно вернусь. Привезу тебе еды, вам одеял и прочих предметов быта.

Поняла?

Смотрю – не очень-то поняла. В глазёнках слёзки и паника-паника. Бросают! Оставляют!

Не, так не годится.

– Так, Криспи, слушай меня. Я. Тебя. Не. Брошу. Я точно не лучший человек на свете, но я так не поступаю, – я говорил серьезно, убедительно, каждым словом внушая уверенность. – Я, нахрен, вообще ума не дам, что с вами делать, и Андрей та еще падла, но завтра я совершенно точно вернусь.

На слове «Андрей» она вздрогнула и тихо заскулила. Вот еще не хватало…

– Никого не бойся, я не дам тебя обидеть.

Жди меня. Береги остальных – ты тут, походу, самая вменяемая, так что соберись.

Девушка потянулась ко мне и, обхватив руками, застыла. Сжала меня из всех своих невеликих сил так, что мне аж больно стало. Сердечко колотится, сама сопит встревоженно. Осторожно обнял, погладил по нечесанной голове. Он волос пахло почему-то ребенком, а не взрослой женщиной, и это будило во мне смутные родительские чувства.

– Всё, до завтра. Береги их и себя, я на тебя надеюсь.

Всё поняла? Скажи «да». Ну, будь умницей, скажи!

И, о чудо! – потупившись и сделав над собой заметное усилие, Криспи тихонечко пискнула: «Да…»

Да ты ж моя радость! Вот теперь я и сам начинаю верить, что, возможно, прорвёмся, а не порвёмся. Вербальные коммуникации – страшная сила. Снял с капота, чмокнул в лобик, заправил в дверную щель. Был соблазн закрыть ворота для пущей сохранности контингента – но в туалет-то им надо куда-то ходить.