Дом Живых

По его мнению, Порт Даль в самом худшем смысле провинциален.

«Располагаясь между нынешней столицей Чела, Всеношной, и бывшей столицей Империи, Корпорой, город тонет в культурном космополитизме», – писал Полчек в статье для газеты «Портодальский перфоманс», претендующей на гордое звание вестника передовой региональной культуры. Писал, разумеется, под псевдонимом, посещая редакцию исключительно под личиной. Его газетное альтер эго, эльф Рампуэль Закулисный, отличается изысканным сарказмом на фоне лютого снобизма, и Полчек слегка гордится этим тайным сценическим образом.

**

«Пытаясь претендовать на синтез двух культур – классической имперской, которую тщательно культивирует на руинах былого величия Корпора, и модернистского, слегка балаганного, склонного к легковесной ерундистике стиля Всеношны, Порт Даль лишь нахватался худшего с обеих сторон. Наши обласканные властями драматурги натужно рожают ублюдочные помеси тяжёлого островного пафоса и безмозглой клоунады континентального бурлеска.

Театральная жизнь Порта Даль похожа на унылое сношение присыпанных блёстками каменных троллей, которым какой-то идиот привязал красные клоунские носы. С рассветом они, разумеется, превращаются в булыжники, а зрители недоумевают: «Что за неприличную кучу камней пытались выдать нам за искусство?»

**

Дымящиеся развалины порта вызывают у Полчека такое же приятное лёгкое злорадство, как и реакция на его ядовитые фельетоны. За голову Рампуэля Закулисного уже трижды назначали награду, и от кинжалов наёмных убийц ехидного колумниста спасало лишь то, что сам Полчек не только маг иллюзий (довольно, впрочем, посредственный), но и весьма сильный хронург, умеющий уйти из редакции газеты до того, как туда пришёл.

– Стоять, киса! – цепляет он рукоятью трости пробегающего мимо юного уличного табакси.

– Чо надо, лысень? – тот агрессивно раздувает полосатый хвост и прижимает уши, но удрать не пытается.

– Хочешь заработать пару монет?

– За ухом чесать не дамся! – шипит тот.

 – Я не из этих!

– Немножко сплетен, как вы любите, – улыбается Полчек. – С чего начался этот погром?

Бродячие табакси чудовищно любопытны, обладают отличным зрением, слухом и чутьём и всегда в курсе того, что творится вокруг.

– Десять куспидатов! – внезапно выпаливает котёнок, и сам обалдевает от своей наглости.

– За десятку серебром я куплю столько табакси, что смогу сшить шубу из хвостов. Один.

– За один куспидат я нассу тебе в сапоги! Восемь.