Дом Живых

На премьере магические иллюзии закроют недостатки артистического гардероба, но на репетиции играют «как есть». Например, гномиха Фаль Жеспар, исполняющая роль будущей Верховной Птахи, бродит по сцене на ничем не прикрытых ходулях – чтобы партнёры не завели привычку обращать свои реплики к полу.

– По-твоему, так себя ведёт звезда Имперской оперы? Обласканная Императором гранд-дама, к ногам которой пали тысячи поклонников? Та, чьё имя знает каждый? – злобно трясёт бородой режиссёр. Его жёлтые с горизонтальным зрачком глаза полны праведного негодования.

– Он и есть деревенский дурачок, – скептически сообщает своему демону Фаль Жеспар.

На ходулях она перемещается удивительно ловко – сказывается большая практика. В постановках театра редко встречаются гномихи. Откровенно говоря, вообще не встречаются. Хозяин театра и одновременно автор большинства пьес категорически не соглашается «писать роль под актёра», и Фаль вечно играет каких-то длинноногих дылд, бегая взад и вперёд на привязанных к её коротеньким ножкам палках.

– Напомни мне, Фаль, откуда он вообще взялся? – бесится Пан. – Я не помню, чтобы мы заключали контракт с этакой бездарью.

– Хозяин притащил и забыл выгнать. А сам он не уходит. Эй, ты почему не уходишь, дубина? – кричит она на парня. – У тебя, наверное, есть какие-то дела? Какая-то жизнь? Родители, не знаю, невеста? Работа, соответствующая твоему интеллектуальному уровню?

– Навоз лопатой кидать, например? – поддерживает её козел.

– Не хочу! – упрямится покрасневший молодой человек. – Дома я много лет смотрел на жопу лошади над рукояткой сохи. А потом родители отправили меня в порт, чтобы я в матросы нанялся, потому что земля всё равно достанется старшему брату. И невесты у меня нет, потому что в наших краях никто не отдаст девушку за безземельного.

– Ты понимаешь, что не актёр? – злится Фаль.

– Зато тут кормят! – упрямо отвечает парень. – А ваш хозяин что-то во мне увидел! Не зря же он меня сюда привёл. А вы просто завидуете!

– Мы? Завидуем? – от возмущения козёл подпрыгнул четырьмя копытцами разом. – Чему? Твоей непробиваемой бездарности?

– Хозяин наш считает это всё

тем поиском сценического чуда,

что призвано разить воображенье, – начал Шензи.