Дело молодых

В огромном кирпичном подвале горели яркие ртутные лампы в алюминиевых кожухах-тарелках, и белый свет заливал просторный зал с неприятной хирургической отчётливостью. От торцевой стены склада отодвинули стоявший там в прошлый раз стеллаж с каким-то железом, и за ним обнаружилась ниша с дверью. Обычной дверью, реечно-фанерной, крашеной белой масляной краской в несколько слоёв, причём верхний уже слегка облупился и пошёл кракелюрами, с дешёвой никелированной ручкой и без замочной скважины. Возле двери нас ждал Старый.

На лице его не было обычного плохо скрытого ехидства, наоборот, непривычно серьёзен. Рядом с ним стояли ещё несколько надутых от важности мужичков, но ни меня им, ни их мне никто представлять не стал, соответственно, и я решил внимания не обращать. Однако почему-то показалось, что и мне они не рады, и со Старым что-то не поделили.

– Ну, что, готов? – спросил он меня.

Я хотел было спросить со всем возможным сарказмом, к чему именно мне следует быть готовым, но промолчал и пожал плечами – чего уж теперь-то.

– Пшли, пра! – засуетился Сандер.

Пора так пора. Пошли так пошли. Надо полагать, в эту дверь. Сандер, поймав разрешительный кивок Старого, метнулся к двери, ухватился за ручку, на секунду завис, как бы припоминая, в какую сторону она открывается и аккуратно потянул на себя. У меня внезапно возникло странное тянущее чувство внутри – как будто в животе что-то повернулось. Накатила неприятная слабость, на секунду потемнело в глазах, ноги задрожали… Но практически сразу прошло.

Шаг вперёд, и решительный Йози буквально втолкнул меня в тёмный проём. Дверь за нами закрылась.

В помещении было сумрачно и пыльно.

– Ожна, ама, – прошипел Сандер.

– Яма тут, не провались, – перевёл Йози, но я и сам уже неплохо понимаю сандеровское бормотание.

Мы оказались в пустом гараже. Через некоторое время глаза привыкли, и света, попадающего в щели ворот, стало достаточно, чтобы разглядеть замызганные стены, пыльные пустые стеллажи и открытую слесарную яму посередине.

Гараж как гараж, близнец моего и ещё сотен таких же. Единственное отличие – та самая фанерная дверь, которая тут торчала чужеродным пятном в торцевой стене напротив ворот. Здесь она имела вид приколоченной к стене вместе с коробкой.

– Сейчас открою, погодите, – сказал Йози, возившийся с воротами, – заржавело всё…

Скрипнули противно железные петли, в воротах открылась небольшая дверца, впустив тусклый пасмурный день, шум дождя и запах сырости.