Хранители Мультиверсума. Книга пятая: Те, кто жив

Иногда забегал проведать муж. Пил чай, рассказывал, что вывоз продуктов со склада закончен, что их много, но меньше, чем хотелось бы, и единственная радость в том, что не нужны холодильники – всё распрекрасно замерзает и так. С предметами быта – одеждой, мебелью, бытовой химией, постельным бельем и так далее – дела обстоят похуже, потому что единого склада промтоваров в досягаемости не нашлось. Приходится буквально очищать квартиры, а это долго, сложно и морально тяжело.

– Очень неловко входить в чужие дома, – жаловался Иван, – копаться в чужих вещах, забирать одежду, продукты, даже обмылки из ванной.

Чувствуем себя мародерами какими-то…

К вечеру (определяемому теперь исключительно по часам) Ольга вымоталась настолько, что работу пришлось прервать. По длинным еле освещённым лестницам она спустилась в бомбоубежище. Ниже первого этажа пролегла граница тепла и холода – там обрывался намёрзший на стенах иней. Внизу ей положили миску какой-то каши с подливой, которую она съела, от усталости не разобрав вкуса, и указали свободные нары, покрытые слежавшимся влажным матрасом поверх крашеных досок.

Девушка скинула войлочные боты и улеглась, укрывшись пальто. Мешал живот, в котором кое-кому приспичило потолкаться, и ломило от длительного сидения на холодном жёстком стуле спину, но усталость победила – она заснула, не обращая внимания на ходящих вокруг людей и плачущих детей.

Разбудил её муж.

– Рыжик, уже утро! Ну, насколько это можно назвать утром… – он был чёрный от усталости, сильно хромал, и на брюках проступили подозрительные пятна на левом колене.

 – Еле нашёл тебя, так ты под этим пальто спряталась!

– Ты что, так и не спал? – ужаснулась она.

– Некогда, столько было дел…

– Ложись немедленно, я тебе тут место нагрела. Ложись-ложись, даже слушать ничего не хочу! Если ты себя угробишь, никому легче не станет. А мне всё равно пора продолжать перепись.

– Ладно, – сказал Иван, садясь на нары и закатывая штанину, чтобы отстегнуть протез.

 – Но про кабинет свой забудь, спроси Вазгена, пусть тебе внизу где-нибудь уголок выделит. Там похолодало.

– Сильно?

– Очень сильно, – вздохнул он. – Минус пятьдесят. Снег, правда, прекратился, и температура падает уже не так быстро. Пришлось свернуть все работы наверху. Навалило столько, что ехать мог только полугусеничный, но у него на таком морозе трансмиссия не прокручивается.