Календарь Морзе

Он тоже смог бы щегольнуть при случае Плутархом.

– На самом деле, Антон, я не знаю, – призналась она, – просто ощущение, что мне надо быть здесь. Что это мое место. Что этот город любит меня.

– Даже сейчас?

– Особенно сейчас. Счет, пожалуйста!

Никто не явился. Я поднялся, дошел до стойки и постучал по ней. Тишина. Я заглянул в подсобку. Там никого не было.

– Вот тебе очередное таинственное исчезновение, – сказал я Анюте, – не хочешь расследовать?

– Хватит надо мной смеяться, – отмахнулась она, – это серьезная тема.

Я оставлю деньги на стойке, мне пора. Так сходишь к нему?

– Куда ж я денусь…

Анюта упорхнула. Я посмотрел ей вслед и прошел на кухню. Столы были пусты, холодильники выключены, плита холодна и успела изрядно запылиться. Но кто-то же приготовил Анюте омлет с ветчиной и кофе?

Забавненько.

– …А шестого мая был бы День Фрейда. Это человек, который рассказал нам страшную правду о бананах. Благодаря ему вы знаете, что во всех ваших проблемах виноваты секс и родители.

Ну и бананы, конечно.

Если вы хотите поговорить об этом – звоните в студию. Вам никто не ответит, потому что телефонный аппарат у нас кто-то спер, но, пока идут длинные гудки, вы успеете получить небольшой катарсис…

Я запустил рекламный блок и вышел в аппаратную. Чото возился с бумажками, готовя новости.

– Слушай, а ты в кафе на углу давно был? – спросил я его.

– В каком кафе на углу?

– Ну, в соседнем доме же, на углу Блаватской и Кастанеды?

– А там есть кафе?

– Оказывается, есть…

– Странно, никогда не замечал… – ответил Чото рассеянно, вычитывая какую-то распечатку, – надо зайти как-нибудь.

Кофе там хороший?

– Не знаю, но обслуживание так себе…

Забавненько…

Порфирий Дидлов, лидер партии православных коммунистов, оказался шумным лысым коротышкой в криво сидящем голубом костюме и галстуке цвета «лопни мои глаза». На лацкане пиджака были приколоты комсомольский значок и серебряная иконка на булавочке.

Не знаю, какое отношение его партия имеет к Христу и Марксу, но магия слова «партия» настолько сильна, что превращает в говно любые, даже самые правильные слова, поставленные после. Безотказное колдунство.

Непримиримость его оппозиции была, главным образом, в том, что он не простил мэру гей-парада. Порфирий был яростный, непримиримый гомофоб.

– Дидло`в я, так и запишите, Дидло`в, на втором слогу ударение! – горячился депутат.