Календарь Морзе

– А третьего октября, дорогие радиослушатели, мы бы весело отметили День трезвости! Трезвость – тяжелое алкогольдефицитное состояние нервной системы, вызванное недостатком в организме этилового спирта. Характеризуется сниженной коммуникабельностью, беспричинно ровным настроением и гипертрофированно серьезным отношением к жизни. В случае проявления клинических симптомов трезвости рекомендуется немедленное обращение в ближайший бар…

Я тянул время, надеясь, что Чото объявится и избавит меня от утреннего блока новостей.

Увы, вместо этого в студию явился Его Величество Владелец «Радио Морзе».

– Анто-о-он! – с порога взвыл этот представитель медийного капитализма. – Ты опя-я-ять!!!

– Что такое? – неискренне удивился я.

– Ты опять куришь в студии… – Он принюхался: – И пьешь? Пьешь, да?

Я демонстративно отхлебнул из фляжки и убрал ее в карман.

– Исключительно в лечебных целях, Дрей Дреич! – поклялся я. – Купирую абстинентный синдром!

– За что мне такое наказа-а-ание? – риторически возопил Андрей Андреевич Кеширский, томный блондин в светлом летнем костюме, кашне и претенциозной белой шляпе, которую он сейчас держал в руке изящным жестом наотлет.

Сотрудники звали его за глаза «Кешью», произнося раздельно – «кэш ю»?[23 - Cash you – можно с некоторой натяжкой перевести как «монетизировал тебя».], как «фак ю». Или просто «Кэш».

Мой ассистент почему-то уверен, что Кэш – голубой. Думаю, в основном из-за шляпы.

Чото, невинное дитя провинции, отродясь не покидал Стрежев, произносит лакшери как «лухари» и уверен, что «метросексуал» – это тот, кто трахается в метро. Шляпа, по его мнению, – несомненный признак тайных пороков. А поскольку Кэш не заваливал на стол девок из бухгалтерии, то приговор окончательный. Ведь Чото на его месте не упустил бы случая.

Впрочем, даже если это и правда, то Кеширский – не какой-то пошлый гей, а настоящий боевой медиапедераст. Может скормить аудитории дерьмо так, что ложки подорожают.

– Почему в эфире опять плохие слова? – нудил мой наниматель. – Антоша, мы же договаривались!

– Ну, Дрей Дреич… – изобразил покаяние я. – Как-то само получилось…

– У тебя всегда само! – негодовал Кеширский. – Я тебя когда-нибудь все-таки уволю! И где этот милый юноша, Евгений?

– Вышел ненадолго, – решительно соврал я. Сдавать начальству – не по-пацански. – Кофе пошел купить.