Календарь Морзе

– Ну, сильно упрощая, – ученый закатил глаза, показывая, как его унижает такая необходимость, – мы использовали дальние астрономические источники в роли квантовых генераторов случайных чисел, чтобы подтвердить нарушение принципа локального реализма.

– И что не так с нашим реализмом?

– По крайней мере в пределах Млечного Пути локальный реализм нарушен, это можно считать доказанным.

– Все еще не очень понятно, – признался я.

Профессор раздраженно поморщился.

– Локальный реализм является предположением, что все объекты обладают «объективно существующими» значениями своих параметров и характеристик, – он выделил «объективно существующими» голосом так, как будто это было что-то мерзкое и нелепое.

 – Эйнштейн иллюстрировал это следующим примером: «Луна не исчезает с неба, даже если ее никто не наблюдает». Однако проведенные эксперименты опровергают это предположение.

– Исчезает? – удивился я.

– Вопрос лишен смысла, – пожал плечами профессор, – ведь наблюдать это некому.

Результаты какого-либо измерения не существуют до проведения измерения, хотя это необязательно означает, что они создаются наблюдателем. Свойство Луны быть наблюдаемой на небе может быть диспозиционным.

Посмотрев в мои стеклянные глаза, он добавил:

– Луна имеет тенденцию быть наблюдаемой в небе, но это не значит, что она такова в текущей реальности, – чем ввел меня в окончательный мозговой ступор.

– Так, – сдался я, – давайте перейдем к более прикладным результатам ваших исследований. Ведь это вы доказали, что у нас всегда тринадцатое июля?

– Это результат элементарных астрономических наблюдений, – отмахнулся ученый, – их мог проделать любой школьник с телескопом. Точки восхода и заката, фаза луны, расположение звезд…

– И как же это объясняет современная наука?

– Никак. Современная наука это никак не объясняет. Потому что это невозможно.

– Но ведь у вас, наверное, есть какие-то гипотезы, предположения…

– Разумеется, – профессор пожал худыми плечами, – сколько ученых, столько и гипотез…

– Ну хоть что-то скажите, – попросил я. – Лично вам какая гипотеза наиболее симпатична?

– Скажите, Антон, – неожиданно понизив голос, спросил он меня, – а сколько тринадцатых июля вы прожили?

– Ну… Знаете… Не могу сказать точно, – признался я.